Дрожащей рукой Китти попыталась поправить шарф, но то, что двигалось под ним, не позволило ей этого сделать.
Шарф развернулся, и взглядам Джаспера, Полли и мистера Дилби предстали тонкие, увитые листьями побеги, растущие из ее шеи.
— Что вы… — Дилби не смог договорить.
Платье Китти забугрилось, раздался треск, и из прорех на груди и животе девушки полезли лозы.
— Я… Нет…
По лицу Китти потекли зеленые слезы, она раскрыла рот, и в нем зашевелился извивающийся стебель.
Дилби поднял фонарь, и в следующий миг лозы устремились к нему.
Удар был настолько внезапным, что констебль не успел отреагировать. Дилби врезался в стену и сполз по ней безмолвной грудой.
Китти поднялась. Ее левая нога подвернулась и надломилась в щиколотке.
— Я не хочу… — сорвалось с ее губ. — Нет… Прошу…
— Борись с этим! — крикнул Джаспер. — Ты сможешь! Не дай ей… этому вырваться!
Китти шагнула вперед, подтянув ногу. Ролики заскрежетали.
— Я не хочу… — застонала она. — Не хочу превращаться… Я не могу стать одной из них!
— Ты не одна из них! — Джаспер вдруг ощутил, что его слова не имеют никакого смысла.
Он во все глаза глядел на то, как платье Китти трескается, как ее лицо начинает раскрываться, словно старая сумка.
И затем она бросилась к нему.
А он, парализованный ужасом, мог лишь стоять и смотреть, ощущая себя в каком-то кошмаре, когда тело отказывается слушаться, когда кажется, что ноги и руки ампутированы.
И тут что-то оттолкнуло его. Он отлетел в сторону.
Джаспер поднял голову. Что произошло?
Полли стояла на том месте, где он только что находился. Она сжимала Китти в объятиях. Китти не шевелилась.
— Полли… — прохрипела она.
— Я знаю…
— Я не хочу стать монстром, как моя бабушка…
— Ты не станешь монстром…
— Помоги мне… Полли…
Глаза Полли наполнились слезами.
— Доктор Доу… — прохрипела Китти. — Он… вылечит меня…
— Да… — прошептала Полли.
— Все же будет хорошо?
— Будет. — Полли, зажмурившись, протолкнула воткнутый в грудь Китти нож глубже, разрывая пульсирующий сердечный клубень.
Китти в ее объятиях охватила судорога, но Полли крепче прижала ее к себе.
— Ты — лучшее, что было в моей жизни… — прошептала Китти, и голова ее запрокинулась.
Полли разжала объятия.
Мертвая, Китти упала на землю.
Время будто замерло.
— Полли… — прошептал Джаспер.
Полли выронила из разжавшейся руки нож.
А в следующий миг покачнулась. Из ее носа потекла зеленая кровь, глаза закрылись.
Тело Полли обмякло, она рухнула в грязь пустыря и замерла рядом с подругой.
Клара умывалась после сытного ланча.
Пчела сидела на спинке кресла доктора Доу, и тому казалось, что она подглядывает в его газету.
В гостиной дома № 7 в переулке Трокар горел камин (утро выдалось холодным), негромко булькал закипающий варитель, разнося по дому запах корицы и кофе.
Джаспер сидел в кресле напротив дядюшки, сжимая в руках свежий номер «Романа-с-продолжением», на обложке которого был нарисован темный силуэт в дверном проеме. Несмотря на всю таинственность, которую обещал выпуск, мальчик никак не мог перевернуть первую страницу и погрузиться в историю: он был слишком взволнован, и недавние события все никак его не отпускали.
Когда варитель закипел, Джаспер передал чашку с кофе дядюшке, а себе взял другую, с сиреневым чаем — терпким, как старый носок.
Доктор Доу сложил газету и с досадой водрузил ее на журнальный столик, поверх аккуратной стопочки газет за прошлые дни, после чего зажег папиретку и погрузился в облако вишневого дыма.
— Что пишут? — спросил племянник.
— Ничего нового. — Натаниэль Доу выдохнул колечко дыма в сторону пчелы, надеясь, что это заставит ее улететь, но той все было нипочем: Клара, как и прежде, чистила мордочку и лениво жужжала.
— Ненавижу «Сплетню»! — возмущенно заметил Джаспер. — Нас даже не упомянули! А ведь мы тоже принимали участие!
Дядюшка окинул племянника утомленным взглядом.
— Джаспер, слава — это столь же эфемерная субстанция, как дым. Она появляется и… — Он махнул рукой разгоняя облако перед лицом. — Еще стремительнее развеивается. Только невежды ищут ее. Ты ведь не невежда, Джаспер?
— Хочу, чтобы обо мне тоже писали в «Сплетне», — упрямо сказал племянник.
Доктор Доу тяжко вздохнул.
— Сомнительное достижение. К примеру, там регулярно пишут про Бэнкса и Хоппера.
Джаспер замотал головой.
— Это другое. Я не хочу попасть в «Сплетню», как они, чтобы все надо мной потешались. Я хочу, как сэр Пемброуз. Кстати, есть новости? Он уже получил медаль от господина бургомистра?
Доктор поморщился.
— Господин бургомистр лично наведался этим утром в Больницу Странных Болезней и вручил ему медаль. Вся передовица залита липким сахаром и обожанием.
— Хочу быть в сахаре, — заявил Джаспер, — и в обожании. Меня никто не обожает! Это очень грустно.
— Обожание — это…
— Да, я знаю, — перебил племянник. — Это «очередная эфемерная субстанция, которой различные недалекие люди вытираются, как носовым платком». Или еще что-то в том же духе?
Доктор подумал и кивнул: «что-то в том же духе».
