А ведь она уже было решила, что все обошлось, когда вчера за Полли закрылась дверь их квартиры. Она полагала, что Полли в безопасности, что ей ничто не грозит.
«Неужели ты и правда думала, что бабушка так просто ее отпустит?» — спросила себя Китти и в отчаянии прошептала:
— Ну зачем… Зачем же ты пришла вчера, Полли? Я ведь так все хорошо придумала! С доктором Доу! А ты все испортила! Ну зачем?!
Китти закашлялась и только сейчас обратила внимание на то, как надымила.
— Бабушка будет ругаться!
Бросив испуганный взгляд на дверь, она нагнулась и переключила ролики на тихий ход — те тут же едва слышно заурчали, дым из выхлопных трубок истончился и опал. Теперь нужно было изгнать из комнаты бордовое марево, созданное химрастопкой «Чимнизз».
Китти подкатила к окну, дернула щеколду и как можно шире открыла его.
Вид за окном был, как и всегда, удручающий: черный канал, за ним простирается укутанный в туман Фли. В Блошином районе не светилось ни одного фонаря, дым из труб не шел. Мрачные кварталы издалека казались покинутыми, но Китти знала, что это не так: эх, если бы только тем, кто там живет, в тот раз удалось довести дело до конца, всего этого бы не было…
Китти вновь вернулась мыслями к Полли. Пустота, появившаяся этим утром в ее душе после разговора с доктором Доу и его племянником, заполнилась едкой отравляющей горечью.
Потеряв Полли, она впервые в жизни по-настоящему почувствовала себя той самой калекой, которой ее обзывали соседи, хозяева кондитерских, где она работала, да и просто люди в городе.
Никто не был добр к Китти, пока она не познакомилась с этой невероятной чудачкой из Льотомна. Полли Трикк не потешалась над ней из-за ее неловкости, старенькой одежды или громоздких роликов. Бабушка часто говорит, что Китти — страшно уродливое существо, но Полли так не считала. Она была доброй. Слишком доброй и доверчивой для этого гадкого города.
Но Полли больше нет. Они убили ее. И кто-то словно откусил у Китти кусочек сердца.
На глаза навернулись слезы.
— Я пыталась… Пыталась тебя спасти. Ну зачем ты пришла? Уже ведь почти все получилось…
И это была правда. Китти сказала бабушке, что они с Полли поссорились и подруга отказалась прийти на чаепитие. Да, грозная миссис Браун разозлилась. Она обвиняла внучку и кричала, что той ничего нельзя поручить, зато Полли миновала кошмарная участь, которую приготовила для нее бабушка. Так наивно полагала Китти, пока Полли не объявилась на пороге, а потом…
Перед глазами девушки встали бледные встревоженные лица Джаспера и доктора Доу. Они искренне думают, что она отыщется, строят планы, как ее найти… Слишком поздно: Полли больше нет… ее отдали прабабушке…
Китти заплакала.
— Если бы мы только не встретились в тот день…
Вина и ненависть к себе разрывали ее изнутри. Но не только они… Из горла вырвался судорожный кашель: болезнь, поселившаяся в этом доме, вцепилась в нее своими безжалостными когтями.
Откашлявшись, Китти почесала шею. Прямо под кожей в горле будто бы застряло перышко от подушки, которое едва ощутимо смещалось и кололось, стоило ей сделать вдох или выдох.
— Да что же это такое?!
Подкатив к кровати, Китти вытащила из-под нее небольшую жестяную коробку с потертым изображением балерины на крышке. Из жестянки она достала надтреснутое зеркальце и, задрав голову, попыталась разглядеть, что там может колоться.
На шее ничего не было — лишь немного покраснело место, которое она чесала. Неприятное ощущение меж тем никуда не делось…
В дверь квартиры вдруг загромыхали.
Китти дернулась от неожиданности и едва не выронила зеркальце. Сорвавшись с кровати, она подлетела к двери комнаты и замерла, прислушиваясь.
В коридоре раздались тихие шелестящие шаги: миссис Браун шла открывать. Китти знала, кто пришел: только один человек осмеливался с такой демонстративной непочтительностью стучать в их дверь.
Стоило бабушке открыть, как тут же зазвучал гневный рокот констебля:
— Вы все-таки сделали это, Браун!
На что бабушка холодно ответила:
— Не стоит так кричать, Шнаппер. Прошу, проходите.
Оказавшись в квартире, констебль продолжил рвать и метать:
— Уверен, вы горды собой, Браун!
— Неужели вы полагали, что я не доведу дело до конца, Шнаппер?
Констебль запыхтел так громко, будто у него в груди парочка кочегаров взялась за огромные меха.
— Я рассчитывал на ваше благоразумие, Браун. Эта девчонка — наихудший кандидат!
Китти опустила голову: они говорили о Полли…
— И почему же? — поинтересовалась бабушка.
— Потому что она связана с доктором, который сюда приходил… Вы думаете, он не станет ее искать? Куда, по-вашему, он сунется первым делом?
— Не драматизируйте, Шнаппер. Все вышло как нельзя лучше: девчонка исчезла не в нашем доме, а в городе, ну а мы не можем отвечать за все исчезновения в Габене…
— Филлис мне все рассказал, — перебил ее констебль. — Что, если кто-то опознает его «Трудс»? Молчите? В любом случае доктор Доу не оставит попыток найти девчонку: он не сможет не сложить два и два…
— Я вас не узнаю, Шнаппер, — с презрением в голосе сказала бабушка. — Вы будто бы его боитесь!
