Миссис Паттни прекратила дергаться и подняла на доктора немигающий взгляд.
— Вы ничего не понимаете, — сказала она.
— Правильнее будет сказать, что я многого не понимаю, — уточнил доктор. — Но кое-что мне все же известно. Говорите. Где держат Полли Трикк?
— Я… не знаю… — прохрипела миссис Паттни. — Что вы… Что вы со мной сделали?
— Я не сделал ровным счетом ничего, — ответил доктор Доу. — Я вколол вам успокоительное…
— Нет… Вы не должны были. Я не могу контролировать… — Голова учительницы музыки вдруг резко качнулась. Женщина уставилась на доктора и зашипела: — Ты зря все это сделал… Зря меня сюда приволок.
Доктор попятился и поднял инъектор. Джаспер потрясенно замер.
— Зря… Зря…
Следом произошло нечто настолько невероятное и отвратительное, что Джаспер вскрикнул от неожиданности.
В глазах неожиданно потемнело, закружилась голова. Он вновь ощутил то же, что и в лавке плотоядных растений. Увиденный кошмар словно сорвал запекшуюся корку с раны… и из этой раны вместо крови потекло воспоминание…
…Он снова на уроке музыки в квартире у миссис Паттни. Держит в руке смычок, а часы показывают половину десятого.
— Ты очень милый, хороший мальчик, Джаспер, — говорит миссис Паттни, взяв его за плечо. — Ты такой прилежный ученик… Джаспер… Джаспер… Ты мог бы стать хорошим хармистом. Ах, эти длинные тонкие пальцы! Немного практики, и они научились бы извлекать прекраснейшие звуки… Даже жаль, что этому не суждено исполниться.
— Что? Почему? — спрашивает Джаспер удивленно. Ему не нравятся намеки учительницы.
— Потому что тебя съедят, дорогой, разве не ясно? — буднично отвечает миссис Паттни.
Джаспер хочет выдернуть плечо, но вдруг с ужасом осознает, что не может пошевелиться.
— Ты всего лишь еще одна муха, которую занесло в наш дом. А мы едим мух. Наша Праматерь ест мух.
— Никакая я не муха! — кричит Джаспер. Вернее, ему кажется, что кричит, — на деле он лишь издает чуть слышные хрипы.
— Муха, — убежденно говорит учительница. — Самая настоящая муха. Очередной Тимми Бейкер, которого я поймала.
С каждым словом изо рта миссис Паттни вырываются едва заметные зеленые пылинки. Эти пылинки оседают у него на лице — на щеках, на губах и на ресницах…
— Знаешь… — вздыхает она, снимая очки. — Я отдала очередную муху Праматери только вчера… Думаю, никто не будет против, если тобой полакомлюсь я.
Джаспер хочет кричать, но его голос ему не принадлежит. При этом где-то на дне сознания формируется мысль: «Только попробуй, тварь! Я сам тебя сожру…»
— Я буду тебя переваривать пару дней… Это будет так приятно…
— М-м-м… М-м-м… — это все, что Джасперу удается издать.
— Я знаю, что ты думаешь, мальчик, — напевно говорит учительница музыки. — Что тебя будут искать, что твой дядюшка явится и перевернет здесь все кверху дном. Пусть приходит… Мы и его сожрем. А мистер Шнаппер все уладит. Как и всегда. Приятного аппетита… мне…
Глаза миссис Паттни закатываются. Она выдвигает вперед голову, и ее лицо начинает будто бы разлезаться по швам. Кожа шевелится и разворачивается наподобие ужасного бутона. Изнутри того, что было головой учительницы музыки, на стебле выбирается еще один бутон — на этот раз настоящий, зеленый и покрытый багровыми пятнами. С хлюпающим звуком он медленно раскрывается, обнажая пасть-ловушку мухоловки. Склизкую. Мерзкую. Лоснящуюся зеленым соком. В глубине ее шевелятся тонкие длинные усики.
Это самое ужасное, что Джаспер видел в своей жизни…
Мухоловка тянется к его лицу, и он ощущает, как сознание куда-то уплывает. Это обморок. Настоящий, не вымышленный обморок! Но он не приносит с собой забытье.
Джаспер может лишь стоять и смотреть. Сейчас он истово желает умереть. В памяти всплывают слова мистера Финикуса из лавки: «Они едят только живых мух…»
Разверстая пасть монстра приблизилась уже вплотную, но он не в силах даже моргнуть. Из пасти исходит гнилостное зловоние. Влажные листья касаются его кожи, и он чувствует жжение…
И тут внутри Джаспера что-то начинает происходить. В животе шевелится нечто, по ощущениям, длинное и извивающееся, в груди колет, а во рту появляется вкус чернил…
Тварь, которая прикидывалась учительницей музыки, отшатывается, ее пасть исторгает гневное шипение. В следующий миг усики сворачиваются спиралями и скрываются внутри бутона, тот закрывается, а затем и кожа возвращается на место.
Это вновь обычное человеческое лицо. Швы затягиваются, на их месте остаются лишь тонкие полосы зеленой слизи.
Миссис Паттни подносит к лицу свой сморщенный платок и вытирает выделения. Больше нельзя понять, что внутри скрывается жуткий монстр.
Учительница музыки надевает очки, она с удивлением и отвращением глядит на Джаспера.
— Прогнил… Гнилая муха… Фу… Тебя же жрут черви! Нет, тебя нельзя есть!
Она разочарованно поджимает губы, а потом достает из нижнего ящика комода пакет с подкормкой для растений «Мистер Старви и сыновья».
— Ну вот… Ты только раззадорил мой голод… Немного перекусить не помешает…
— …Джаспер! — закричал дядюшка. — Джаспер, прячься!
Джаспер вздрогнул и пришел в себя. Воспоминание развеялось. Он вновь был в дядюшкином кабинете.
