– Да, господа. Это и вправду кольцо, которое мы все с вами хорошо знаем. Услышав сию удивительнейшую историю от этой молодой особы, вначале, как и вы, я был крайне возмущён и недоверчив. Однако мною были найдены доказательства, которые способны подтвердить её слова. И да, очевиднее всего было обвинить Клэр Данииловну в шпионаже, ведь как ещё кольцо, подаренное императору французов, могло к ней попасть. – Александр подошёл к ней и, взяв её за правую руку, стал аккуратно рассматривать старинное украшение. – И всё же доказательства имеются, – вмешался император. – Я собственными глазами видел её уродливую одежду и бумажную карточку с изображением Зимнего дворца, где указан год 2015. Но… к моему сожалению, всё, кроме этой бумаги, пришлось сжечь, дабы ни одна живая душа не знала. Ведая о назначении этого перстня и о его поистине магической истории, мы с вами не можем отрицать её слова.
– Но, если предположить, что вы не лжёте, значит, вам известны события нашего будущего, которые до сих пор для нас сокрыты? – поспешил уточнить Салтыков.
– В меру своей образованности, да. Видите ли, история не была моим любимым предметом в школе.
– Кто ранее объявит войну, Франция или Россия, да и будет ли она вообще? – спросил Аракчеев, скрестив руки на груди.
– Удивительно, почему именно этот вопрос… – не подумав, брякнула Клэр.
– Кто ещё спрашивал вас об этом? – сказав это, Александр немного прищурился и чуть заметно потёр пальцы на руках. Клэр молчала, но по её взгляду император догадался, кому ещё она доверила свой секрет. – Хорошо, опустим эти условности. Вы можете ответить на вопрос графа?
– Разумеется. Войну объявит Франция. Точнее, нет…
Клэр искренне пыталась вспомнить всю информацию, которую она могла знать из школьных учебников.
– Многочисленная армия Наполеона перейдёт реку Неман без объявления войны, в то время как вы, государь, будете находиться совсем неподалёку.
Взгляды сделались серьёзнее, но вместе с этим возникло ощущение какого-то облегчения. Клэр не могла понять, что изменилось и отчего вдруг министры и сам государь словно выдохнули.
– Когда?
– В начале лета 1812 года. Кажется, – неуверенно добавила она.
– Наконец, – тихо проговорили Аракчеев и Лабзин. Александр сделал вид, что не расслышал их восторга, но и он пребывал в схожем состоянии.
– То, чего было не избежать, но что сдавливало нам шею, подобно удавке, – сказал Аракчеев императору.
На пару минут стало тихо. В воздухе повис главный вопрос, который каждый желал, но вместе с тем боялся задать. «За кем будет победа?» Клэр понимала это, но по-прежнему продолжала молчать, опасаясь последствий своих пророчеств.
– Кто? – коротко и твёрдо спросил император.
– Уже к зиме Россия станет одерживать верх над французской армией, и совсем скоро ни одного вражеского солдата не останется на этой земле. Будут великие сражения, великие победы и поражения.
Император, не меняя сурового выражения лица, неожиданно выпрямился и гордым, восторженным взглядом оглядел своих советников.
– Эти знания развращают, дитя, – сказал Лабзин, выйдя на несколько шагов вперёд, убирая со лба прядь волос. – Все мы так жаждем узнать, что случится с нами завтра, что совсем забываем проживать сегодняшний день. Я считаю, Ваше Императорское Величество, – обратился он к Александру, – что чрезмерное проникновение в знания будущего может его необратимо изменить.
Император кивнул своему мудрому учителю.
