– Выполняет задание, которое я ему поручил. Оно имеет особую важность, я не в силах сказать его точное местонахождение. Вы можете написать ему письмо, я велю отправить его в ближайшее время.
– Благодарю вас, быть может, несколько позже, сейчас я не готова писать.
– Сообщите, когда это будет вам необходимо. Сейчас я должен удалиться, вас проводят до комнаты и в скором времени дадут необходимые указания. Прошу меня простить.
Император любезно улыбнулся и первым вышел из зала.
Действительно, у дверей она увидела своего немого охранника, который при виде неё тут же вытянулся и проследовал вперёд, указывая ей дорогу к спальне.
Во дворце кипела жизнь. На каждом этаже было больше двухсот человек. В основном вельможи, знать, купцы, дипломаты, доносчики, прислуга и императорская чета. Как в большом муравейнике, каждый выполнял свою функцию. На нижних этажах размещались финансовые кабинеты, канцелярии, прачечные и кухни.
В нескончаемом лабиринте стен и картин Клэр никогда бы не отыскала своих покоев. Следуя к ним, она с каждым робким движением чувствовала своё одиночество. Люди, которые так молниеносно вошли в её жизнь, так же быстро из неё пропали. Тоска разъедала её разум каждый раз, когда ей хотелось услышать голос Мари или Майи.
Оказавшись у знакомой белой двери, Клэр поблагодарила своего спутника, но по-прежнему не услышала от него ни слова.
Она осталась одна.
Клэр слонялась по комнате, рассматривая немногочисленные объекты вроде вазы или картины с типичным пейзажем, без каких-либо стеснений прикасаясь к ним пальцами.
Она трусила. Ожидание снедало её, и, сомневаясь во всём происходящем, Клэр постепенно сходила с ума. Рухнув на кровать, она стала прислушиваться к монотонному шороху кожаных скрипучих сапог ее надзирателя. Он продолжался на протяжении сорока минут, и за это время Клэр не сделала ни одного движения. Но, выгадав момент, когда цепь монотонных звуков резко прервалась, Клэр, недолго думая, поспешила к двери.
Она приоткрыла дверь и, убедившись в отсутствии своего стража, вышла из комнаты. Минуя любопытных слуг и придворных, которые вопросительно глядели ей вслед, Клэр наконец подошла к выходу, открывающему вид на небольшой сад.
Она бы ни за что не узнала это место. Как правило, в её времени здесь не было ничего, кроме пары деревьев, небольшого фонтана и бомжа, мирно лежащего на лавочке и укутанного в рваную пуховую куртку. Теперь же перед ней были и небольшие узенькие аллеи, и кусты с торчащими голыми ветками. Деревья уже давно избавились от своего золотого великолепия и теперь сонно, едва колышась, стояли, словно нарисованные.
Клэр оставалось преодолеть лишь две ступеньки, но вместо этого она остановилась, прикрыла глаза и несколько раз плавно и глубоко вдохнула в себя свежий, леденящий лёгкие воздух. После чего подобрала небольшой шлейф платья и по велению сердца помчалась вдоль увядших кустов. Вслушиваясь в шорох листвы под своими ногами, она бежала всё быстрее и быстрее, забыв о проблемах. Словно птица. Беззаботно. Легко. Мир сделался крошечным, лишь её. Невзгоды других людей исчезли, потеряли смысл. Была лишь она одна.
Она мечтала об этом мгновении всё то время, что лежала под чутким наблюдением, прикованная к своей кровати. Её ноги крепли с каждым шагом, и, ощущая в них силу, Клэр всё больше наполнялась жизнью. Она была счастлива в минутном наслаждении свободой, которой, казалось, больше не обладала.
Клэр остановилась отдышаться. Теперь она шла не спеша, обдумывая каждый свой шаг. Внешний мир вновь прикоснулся к ней. Остался горьким послевкусием бессилия на губах.
С каждой минутой Клэр всё сильнее ощущала этот пронизывающий до костей питерский холод. Выбежать на улицу в ноябре в тончайшем платье с открытым декольте было, пожалуй, весьма глупой идеей. Её оголённые руки покрылись гусиной кожей, и в попытках согреться Клэр суетливо стала тереть их друг о друга.
Она шла вперёд, полностью погрузившись внутрь себя. Мимо неё проходили придворные дамы в маленьких шляпках, и мужчины в чёрных и серых плащах, из которых выглядывали острые кончики накрахмаленных воротников. Гуляющие по парку люди, в отличие от Клэр, были тепло одеты, именно поэтому её внешний вид производил такое неоднозначное впечатление.
