– Хотелось бы всей душой верить вашим словам, сударыня, – вступил Александр, немного задрав подбородок и взглянув на Клэр из-под бровей, – однако остаётся нерешённым один вопрос. – Он обернулся к своим советникам и, направившись к окну, размеренно продолжил: – Господа, пора гостье рассказать, почему мы интересуемся кольцом, что по случайности оказалось у неё. С юных лет, Клэр Данииловна, меня влекли знания о масонских ложах. В детстве я часто был свидетелем того, как мой отец заключает сделки с невидимыми силами. Когда же я возмужал и разуму моему открылись тайны о том, какая на самом деле великая сила поддерживает баланс всего живого в нашем хрупком мире, я окончательно перестал во всех делах своих уповать на Бога. С неистовой жадностью изучал я рукописи и книги всевозможных орденов, которые мне попадались на глаза. Ничто так же сильно не будоражило мне кровь, как мысль о скорой разгадке очередной тайны. И вот однажды Александр Фёдорович Лабзин поведал мне о небольшом сколе кометы, упавшей тысячи лет назад. Мы выяснили, что камень обладает магическими свойствами, благодаря которым носящий его человек будет вознаграждён за его праведные помыслы и жестоко наказан за ужасные разрушающие деяния. Когда мы вступили в один из орденов, верховные магистры ложи представили нашим несведущим глазам кольцо, которое, по легендам, носил сам Александр Македонский. Именно в этом кольце и был тот самый осколок далёкой кометы. Наступил 1805 год. Мы, разделяя интересы наших ближних соседей, были вынуждены объединиться, чтобы всеми силами препятствовать захватническим действиям Первого Консула Франции, Бонапарта. Как вы могли бы знать, эти военные действия для государства нашего успехом не увенчались. Тогда, понимая, что, пока Наполеон Бонапарт является императором французов, вся Европа будет в страхе плясать под его дудку, мы, Александр Первый, убедили магистров масонского ордена помочь в борьбе против жестокого врага всего человечества. В 1807 году я передал этому вздорному корсиканскому выскочке то самое кольцо в надежде, что в случае вторжения в границы наши он неминуемо потерпит поражение.
– Выходит, что, пока кольцо у вас, барышня, Россия лишена той защиты, ради которой нам всем пришлось пожертвовать многим, – продолжил мысль императора Салтыков.
– Но откуда вам известно, что кольцо действительно обладает такой силой? – спросила она, чувствуя наконец силу в своём голосе.
– Действительно, у нас не было времени убедиться в его свойствах. Но тот факт, что вы мистическим образом оказались здесь, даёт надежду, что это правда, – тут же вмешался Лабзин, горящими от интереса глазами рассматривающий Клэр.
– В таком случае, что же теперь требуется от меня? Я могу прямо сейчас отдать вам это кольцо, чтобы вы вновь…
– Чтобы мы вновь встретились с Наполеоном в Тильзите и поговорили о мире? – прошипел Александр, всё так же стоя напротив окна.
– Магистры древности писали, что это кольцо приобретает свою силу лишь в двух случаях. Первый, когда его передаёт старый владелец новому из рук в руки лично. А во втором случае прежний владелец должен умереть, и только после его смерти осколок небесного камня начинает искать нового, – пояснил Лабзин, пытаясь унять гнев царя.
– Лишать вас жизни было бы высшей степенью жестокости. Осуждая Наполеона за его варварство, мы не можем допустить такого в своём государстве. Вдобавок, никто не знает, что такие методы могут изменить в будущем, – сказал Александр, вновь вернувшись к своим советникам и встав между ними. – Поэтому, на мой взгляд, представляется возможным только одно… Вы должны будете сами передать Бонапарту его перстень.
– Что? Это же безумие! Куда мне… – всплеснув руками и посмеиваясь от безысходности, ответила Клэр.
– Согласитесь, что не такое безумие, как ваше здесь присутствие, – сказал Салтыков, потирая руки о свой костюм.
– Вы пройдёте полную подготовку! В кратчайшие сроки вас обучат всему, что требуется знатной особе в наши дни. Как себя стоит вести, как и кому нужно улыбнуться и многое другое. На это у вас будет почти два месяца. – Александр решительным, властным взглядом посмотрел на неё сверху вниз и тут же поменялся в лице, делаясь чутким и озадаченным.
Клэр никак не могла понять столь кардинальную смену его настроения. Она лишь взволнованно смотрела на него в ответ, вслушиваясь в каждое слово.
– Начнём с завтрашнего дня, Ваше Императорское Величество! – поддержал Строганов.
– Он прав! Это труднее, чем может показаться, ведь jeune fille [13], кажется, совсем ничего не знает о современной моде и порядках, которые принято соблюдать в свете, – сказал Кочубей, стараясь лишь для виду казаться вовлечённым в эту странную беседу.
– Да, кстати, я ужасно владею французским языком.
Присутствующие мужчины сделались ещё серьёзнее и молчаливее.
С каждым новым словом Клэр в глазах её внимательных слушателей всё отчётливее читалось разочарование.
