– Дак, это же Литовск! – чуть приподнимает он надвинутую на глаза кепку.
– А та, что выше по течению?
– Дак, то ж Комаровка, – вновь опускает он козырёк. А вам куда надоть-то?
– Мне в Литовск, – облегчённо отвечаю я, – теперь точно определившись в пространстве. Я здесь не утону?
– Нет, – вертит шеей рыбак, визуально оценивая длину моих голенищ, – только между колеями идите, там чуть повыше буде!
Я так и поступаю. И уже оказавшись на другом берегу, решаюсь задать старичку ещё один вопрос.
– Вы случайно не знаете, была ли здесь когда-нибудь мельница?
Мой вопрос настолько удивляет рыболова, что тот едва не роняет удочку. Но я жду ответа и он, подтянув к себе удилище, сердито бросает: – Нет, никогда здесь такого не было!
Впрочем, мне теперь и самому видно, что ничего похожего на плотину здесь не видно. Я вежливо киваю и начинаю подъём в деревню, носящую почти городское наименование – Литовск. Сама деревня меня не слишком привлекает. Наверняка она возникла совсем недавно, и гренадер на своём плане не обозначил на её месте ничего, кроме одинокой мельницы.
– И…, да, – вдруг вспоминается мне, – мельница в данном месте была ветряная, а не водяная. Так что зря я старикана перепугал своим вопросом, надо было вначале самому всё рассмотреть, а уже потом с вопросами приставать.
Выбравшись на центральную, мощёную природным камнем дорогу, я вновь принялся переобуваться. Сапоги уже изрядно натёрли ноги, да и носки в них уже превратились в полусырые тряпки. Но едва я разулся, как был буквально атакован какой-то кудлатой, бело-серой собакой и её сильно подрощенным щенком. Впрочем, атака эта была скорее дружеская, нежели агрессивная. Мамаша, видимо совершенно одурев от однообразности деревенской жизни, радостно прыгала вокруг меня, словно радуясь хоть какому-то новому человеку. Щенок же был более прагматичен. Со всей энергией безбашенной юности он азартно набросился на мою полураскрытую сумку. Видимо его привлёк запах съестного, и он принялся энергично бодать её носом, стараясь вытряхнуть еду и под шумок полакомиться ею.
– Кыш! Брысь! Пошёл вон! – завопил я, отбиваясь сапогом от столь непосредственных встречающих.
Но новоявленные друзья вовсе не хотели понимать русских слов. Может быть, пара крепких белорусских выражений подошли бы куда лучше, но к несчастью разговорного белорусского я не знал вовсе. Пришлось действовать менее дипломатичными методами. С немалым трудом отбившись от непрошенных ласк руками и ногами, я поспешил убраться подальше и от брода и от чересчур непосредственных псов. Закинул рюкзачок за спину и быстро зашагал в гору. И маленькое происшествие с братьями нашими меньшими тут же осталось далеко позади. Ведь я спешил навстречу тайне и должен был поскорее разгадать главную загадку этого места. Судя по карте, русло Ульянки не имело ни тех резких извивов, ни каких-либо притоков, через которые могли быть перекинуты мостки.
И, тем не менее, я был убеждён в точности карты гренадера и свято верил в то, что именно в этом вопросе всё так и было. Мне сейчас требовалось как можно внимательнее осмотреть местность и ответить на этот непростой вопрос, почему рисунок местности был сделан именно таким. Но, прежде всего, следовало отыскать то место, где располагался мост через речку, когда здесь ещё не было ни современного шоссе, ни мощного бетонного моста. Вскоре мне это удалось. Слева от себя я увидел плавный спуск к воде, обсаженный старыми берёзами. Словно почуявшая след гончая, я понёсся к ним, на ходу представляя себе, что являюсь перевозящей золото повозкой. Вот здесь она свернула, вот здесь въехала на основной мост, а здесь оказалась на том берегу.
Конструкция самодельного мостика через трёхметровую канавку речного русла была довольно примитивной. Несколько сваренных листов ребристого металла позволяли проехать только лёгкой телеге или мотоциклу, но всё ещё торчащие из воды обломки свай указывали на то, что прежде здесь был нормальный деревянный мост.
– Значит, – решил я, – если я двинусь вперёд, к Шклову, то попаду точно туда, где некогда стояла корчма! Если же поверну назад, то через пару минут окажусь в том месте, где закопан клад! И естественно я повернул обратно. Строго придерживаясь старой дорожной колеи, взобрался на береговой бугор и замер в изумлении. Прямо передо мной возвышался покосившийся остов видимо совсем недавно сгоревшего дома. Он был в точности такой, какой привиделся мне накануне во сне, и это обстоятельство заставило мигом собраться и насторожиться. Ведь не могло же некое предзнаменование явиться во время сна просто так, без причины?
