Бельчонок обернулся на зов. Увидев братьев, он сначала хотел было дать деру, но увидев и учуяв конфеты в их грузовике, остановился, задумался, и, в конце концов, страсть к конфетам взяла верх над голосом разума. Через минуту Сладкоежка уже тащил за собой большой мешок, наполненный всякими коробочками, контейнерами и прочими упаковками с конфетами. Короче, он унес все, что награбили еноты, а они сами, получив огромную сумму денег, сели в грузовик и поехали дальше по своим воровским делам.
Таким образом, они смогли провести успешную операцию по взлому еще одного из тайных сейфов Диско-Бира (на самом деле у этого медведя было очень много хранилищ денег в разных точках городка и не только в пределах Хэппи-Долла). Потом они немного обчистили дом Папаши, а заодно наведались в гости в небольшое ателье, украли оттуда парочку не очень хорошо сшитых платьев и продали их за удвоенную сумму Гигглс и Петунии. Девушки купили бракованные наряды почти без тени подозрения, поскольку платья внешне выглядели очень красиво, а Лифти с Шифти были загримированы так, что, так сказать, мама родная бы их не узнала.
Уже вечером братья сидели у себя дома и делили добычу. Конечно, вся их дележка в основном состояла из споров и потасовок, кому какая доля должна достаться. В конце концов, заработав приличные синяки и едва не выбив зубы, Ворюга решил уступить большую часть награбленного младшему брату. Тот слегка удивился такому благородству, но лишь плечами пожал и с жадностью стал пересчитывать деньги, которые ему достались. Енот в шляпе с какой-то мимолетной тоской посмотрел на Хитрюгу, а затем, упрятав свою часть в мешок и в сейф, пошел умываться. За весь день он ужасно вымотался, и единственного, чего ему сейчас хотелось по-настоящему — лечь спать и забыться.
Пока он чистил зубы, в голове проносились разные воспоминания: эта нелепая сцена с машиной-растяжителем, афера с Натти, ограбление банка, мошенничество с платьями… Тут он вспомнил сцену из вчерашнего вечера. И вновь он услышал те самые роковые слова: «Или я, или эта девушка!». Ему стало как-то не по себе. Перед глазами Шифти всплыл образ Кэтти-Блэк — неказистый, ничем не примечательный, но вместе с тем и прекрасный. Он вспомнил тот инцидент, произошедший в пятницу, и тут его сердце защемило от какого-то странного чувства жалости. «Интересно, как она там? — подумал Ворюга. — Может быть… А чего это я о ней все думаю? Действительно, что я в ней нашел? Обычная кошка, такая же, как и все бабы. Плаксивая чересчур, как Флейки, такую даже в заложницы стыдно брать». Сразу же сердце отпустило. Облегченно вздохнув, енот в шляпе прополоскал рот, вымыл лицо и вышел из ванны, переодеваться в ночную рубашку.
— Что так долго? — спросил он у Лифти, когда тот вернулся. — Утонул, что ли?
— Если бы, — буркнул младший близнец. — Что-то у нас раковина засорилась, надо бы сантехника позвать.
— Думаешь, он нам поможет? — хмыкнул Шифти. — А вдруг он нас сдаст копам?
— Не сдаст. Мы ему заплатим. А если будет порываться сделать это — то мы его устраним. А вот как — будешь уже решать ты. Ты же у нас садист, — с этими словами Хитрюга слегка пихнул в бок Ворюгу.
— Иди ты нахрен, — улыбнулся в ответ старший енот. — Ладно, спи давай.
Братья разлеглись по своим кроватям, и уже через минуту в комнате звучал тихий храп и сопение.
Во вторник еноты проснулись достаточно рано, без лишних разговоров умылись, оделись, позавтракали и с грустным выражением лица школьников, которых заставили учиться в праздники, поехали в школу. Получив на входе строгий выговор от Флиппи за прогул в понедельник, братья молча поплелись вместе со своими одноклассниками на первый урок. Вообще, у них имелся один план по очередной школьной афере, которую они собирались провернуть на большой перемене, поэтому они, немного повеселев, стали с нетерпением ждать этой перемены.
Но в то же время у Шифти снова начались чувственные терзания. А возникли они, едва старший близнец увидел Прапора на своем посту. Перед его глазами живо всплыла та самая сцена, когда он побежал спасать кошку и сам едва не погиб от руки Берсерка. Хорошо, что Сэверз вовремя подоспел. И снова всплыл образ израненной кошки без сознания. Сердце опять защемило от жалости, да так, что Ворюга не выдержал и попросился выйти у Лампи на минуту с урока. Все равно он ничего нового на уроке химии он не узнал бы, так что он мог немного прогуляться с чистой, если можно так сказать, совестью.
Выйдя из кабинета, енот в шляпе уверенно пошел по коридору, не особо задаваясь мыслью, куда он вообще собрался идти-то. Ему было все равно. Ему сейчас хотелось проветриться, отвлечься от мыслей и избавиться от этой непонятной тоски по Кэтти-Блэк. «В конце-то концов, — думал он. — Не могу же я вечно плестись за нею, словно пес какой-нибудь. Тем более она наверняка не стала бы связывать свою жизнь с таким, как я, да и я сам не хочу накладывать на себя какую-либо ответственность…».
