Как он и предполагал, сигнализацию с этой стороны здания никто не ставил. Правильно, кому может прийти в голову проникать внутрь травмпункта с черного хода? Ведь все настоящие воры и грабители, как и во всех книжках, пролезают через парадный. Чтобы пошуметь, привлечь полицию и устроить авантюру чистой воды. Но Шифти, понятное дело, был не тем бездумным книжным аферистом. Он вместе с братом был лишь скромным грабителем и мошенником, скромно проникающим в разные здания с неожиданных сторон и по-тихому обчищавшим мирных жителей без лишнего пафоса.
Успокоив себя подобными мыслями, Ворюга стал буквально на ощупь искать путь в ту палату, где лежала Кэтти-Блэк. Это было крайне трудно, поскольку помимо приоткрытой двери ничего не освещало коридор. Даже окна были очень плотно зашторены, не было ни одной лампочки, ни одного банального ночника. Шифти выставил руки вперед, а потом решив, что таким образом идти все равно будет сложнее, коснулся рукой стены и пошел вдоль нее, полагаясь на то, что он рано или поздно наткнется на дверь в палату. «Черт, вот Кроту-то хорошо! — с некоторой завистью думал он. — Он по жизни слепой, ему что день, что ночь, все едино! И как он умудряется ориентироваться без своих иллюминаторов?».
Долго так он бродил, пытаясь отыскать ту самую комнату, где находилась его цель. Но сколько он ни шел — все безуспешно. Глаза, конечно, уже понемногу привыкли к темноте, и енот уже мог отличать некоторые общие детали обстановки, по которым он определял, в какую комнату он попал на этот раз. Но ему все не везло. То он попадет в какую-то лабораторию, всю уставленную всякими микроскопами и пробирками, то в какое-нибудь служебное помещение со швабрами и прочей ерундой для уборщиков и персонала больницы. А один раз он очутился в такой лаборатории, от которой ему стало немного не по себе.
Еще бы, она была полупуста. Включив свет, Шифти рассмотрел палату как следует. В центре стоял широкий операционный стол с цепями (возможно, для рук) и ремнями (для ног и туловища). Над этим столом нависал очень странный и непонятный прибор, похожий на робота-сборщика автомобилей. Три руки-манипулятора неподвижно висели, и на всех была видна высохшая кровь. На двух руках, на пальцах-иголочках также висели маленькие кусочки мяса, словно иголочки были грубо вытащены из чьей-либо плоти. А третий манипулятор застрял на превращении из руки в циркулярную пилу или наоборот, не суть. Из-за этого на столе виднелись капли крови. Видимо, операцию проводили совсем недавно и еще не успели привести в порядок лабораторию. Чуть погодя Ворюга увидел на полу капли не оттертой крови, видимо, кто-то из оперировавших тоже пострадал во время процедуры.
Это зрелище очень не понравилось еноту. Он вспомнил слова Сэверза, что, возможно, над Кэтти-Блэк уже провели операцию на руки. И судя по обстановке в лаборатории, проводили ее здесь. Что-то подсказывало вору, что тут что-то пошло не так, из-за чего кто-то, а возможно, и сама кошка сильно пострадала, если не погибла. «Вот черт!» — подумал Шифти. Он, не выключая свет в палате, вышел вон. Оперся о стену, схватился за живот, поскольку его начало слегка подташнивать от волнения и попытался стряхнуть с себя мрачные мысли. Но тщетно — они обволакивали его, не давая возможности думать и соображать нормально. Еще чуть-чуть, и старший близнец бы сошел с ума.
Тут он увидел приоткрытую дверь соседней комнаты. Оттуда доносились тихие-тихие стоны, очень похожие на грустное «мяу». Ворюга прислушался. Так и было — кто-то в соседней палате, возможно, плакал во сне. Это могла быть только Кэтти-Блэк, ибо, понятное дело, в Хэппи-Долле больше не было кошек. А раз она мяукала, значит, она была жива. Облегченно вздохнув, Шифти все-таки выключил свет в лаборатории, прикрыл там дверь и зашел внутрь палаты, ожидая увидеть там свернувшееся в клубочек маленькое тщедушное тельце кошки, завернутое в одеяло. Но едва он зашел внутрь, как тут же остановился.
Потому что Кэтти не спала. Она сидела на своей койке, обхватив руками укрытые пледом коленки. Она смотрела куда-то вперед себя, видимо, на окно в противоположной стене, выходившее в какой-то другой коридор. Из груди девушки доносились слабые, едва слышимые стоны и всхлипы, хотя сама пациентка не плакала. Хвост ее то и дело махал то в одну, то в другую сторону, как бы живя отдельно от своей хозяйки. Кошка не обратила внимания на ночного визитера, лишь ухо ее слабо дернулось и повернулось в сторону енота, словно ожидая от него каких-либо слов.
