Сразу же черношерстная почувствовала, как рука легла ей на плечо и начала поглаживать его. Она напряглась и замерла, стараясь слиться хотя бы фактурно с матрасом и оттянуть момент своего поражения. Но енота в шляпе, опытного грабителя, мошенника и плута, который сам кого хочешь одурачит, нельзя было обмануть. Он с минуту просто поглаживал тельце девушки под одеялом, потом попытался повернуть его, но кошка уперлась и не двинулась с места. Тогда зеленошерстный второй рукой взял оставшийся кусок одеяла и ловко подоткнул его под Кэтти, так что край начал свисать с матраса на пол. Возлюбленная, не понимая, что происходит, все-таки повернулась, и тут же была снова замотана в одеяло, на этот раз полностью.
— Все, попалась! — торжествующе воскликнул старший близнец, прижимая ерзающую добычу к себе. — Ты проиграла! Теперь ты точно моя!
— Так нечестно! Ты жульничал! — отозвалась Блэк и хотела уже было еще что-то сказать, но Шифти не дал ей этого сделать — снова поцеловал ее в губы.
Кошка застонала от недосказанных слов, но потом расслабилась и блаженно прикрыла глаза. Теперь она уже не смыкала зубы, как при первых двух поцелуях. Этот продолжался чуть дольше, и он был уже ни страстным, ни нежным. Просто поцелуем любви, вроде бы таким обыденным, но в то же время по-своему уникальным. Мир снова потерял очертания для них, да и время тоже остановилось. Они оба хотели остановить это мгновение, чтобы оно длилось бесконечно долго. Однако остановиться все-таки пришлось. Енот взял кошку за подбородок, приблизил ее лицо к себе и прошептал ей:
— Ну, я же вор. Чего ты от меня ожидала? Что я с тобой буду честен?
— Но ты же меня любишь, — шепнула в ответ Кэтти. — Так почему бы тебе не быть хотя бы со мной до конца откровенным?
— Да, люблю. Но это не значит, что я буду всегда правдивым и никогда не буду врать тебе.
— Тогда это будет не любовь.
— А что же?
— Я… Не знаю.
— Сама же не знаешь, а начинаешь учить меня любви, — беззлобно улыбнулся Шифти и лег на кровать, расправляя одеяло и устраиваясь рядом с возлюбленной.
Девушка, когда почувствовала его неширокую, но сильную грудь, снова обвила его торс тонкими ручками, уткнулась носом чуть ниже шеи любимого и вдохнула. Она снова почувствовала тот самый запах денег, который стал для нее самым лучшим, что могла бы создать природа. Да и сам енот был для нее идеальным, несмотря на все его недостатки и на его «профессию». «Пусть он вор, — думала она. — Главное, что он пришел ко мне… Утешил. А я, дурочка, еще боялась, что он не обрадуется, когда узнает, что у меня… Может появиться маленький. Но мне почему-то кажется, что раньше бы он и бровью не повел бы на это заявление, просто рукой бы махнул и пошел грабить дальше… Значит, он меня действительно любит. И любит безоговорочно».
И они оба вскоре уснули. В номере слышались лишь тихое женское сопение и едва слышимый мужской храп.
Статуэтка, находившаяся на пыльной верхушке шкафа номера, со звоном упала на пол и преобразовалась в чешуйчатую фигуру. Красные глаза алчно горели в темноте, любой случайный прохожий, увидев две ярко-красные точки, точно бы дал деру от страха. А чуткое ухо уловило бы злобное, животное рычание, наполненное гневом и ненавистью к спящей парочке.
«Доктор» видел все. Он был свидетелем всего с того самого момента, как Шифти проник в номер. И тогда он просто измывался желанием просто взять и внезапно оглушить обоих — ее и его. Навести на них тот самый морок, который вырубал любого, на кого неизвестный действовал. Но что-то ему все время мешало. И ему приходилось отсиживаться в своей маскировочной оболочке и просто наблюдать за тем, какими счастливыми становились лица возлюбленных, как они по-глупому играли в прятки, как они противно целовались…
Но наконец-то эти двое уснули. Теперь они не могли его заметить. Поэтому он смог, наконец, приобрести свою обычную внешность. Он приблизился к кровати. Кошка и енот, обнявшись, мирно спали и улыбались. Им снился, пожалуй, один и тот же сон. Наверное, красивый, прекрасный. Но «доктору» было абсолютно плевать на их счастье. Наоборот, его трясло от одной мысли, что кому-то может быть радостно. Его хвост, не слушаясь воли хозяина, беспрестанно бил по полу, отбивая гневный такт.
— Все, скотина, — прохрипел незнакомец, замахиваясь на девушку. — Приготовься сдохнуть и застрять в петле времени!
Но тут кулончик с цифрой 4, украшенной небесно-голубой бирюзой, слабо засветился, и большая когтистая лапа, напоровшись на какое-то невидимое препятствие, отскочило и пульсирующей болью отозвалось в теле хозяина. Сама черношерстная поморщилась и застонала, но тут же зеленая рука парня нежно помассировало голову возлюбленной за ухом, и кошка успокоилась, вновь улыбнулась.
