И каждый раз она была вынуждена терпеть эту боль в ребрах, эту кровь в легких, захлебываться красной жидкостью. Говорить «последние» слова склонившемуся над ней Шифти, чтобы тот не волновался и просто ждал ее, предлагать ему пойти в кино… Она уже привыкла к этому, потому просто ожидала, когда же она еще раз умрет. С надеждой на завтрашний день, на конец «петли».
Так прошло очень много дней-повторов. И все время случалось одно и то же — Кэтти-Блэк просыпалась в объятиях Шифти, завтракала с ним, ходила в разные места (не все же в один парк ходить, так ведь?). Объясняла удивленным подругам, что же произошло между ней и ее возлюбленным, слышала одобрение Рассела, его веселое «Яррр!» … И опять эта дурацкая машина, не вписавшаяся в поворот. Самое интересное, что сколько бы девушка ни пыталась, она никак не могла разглядеть водителя, словно того и не было в помине, а машина ехала сама по себе на дистанционном управлении. И что самое главное, во сколько бы кошка ни заявлялась в парк, да и вообще, куда бы она ни пошла — эта машина везде ее находила. Она словно преследовала свою жертву, подгадывая момент, когда ее никто не успеет спасти.
Кэтти после еще четырех попыток вдруг подумала, что именно в этой машине что-то не так. Поэтому она какое-то время старалась вообще не выходить из дому, прося Шифти побыть рядом с ней, поболтать с ней о том, о сем, еще посидеть, телевизор посмотреть на худой конец. Ворюга был удивлен такой просьбе своей возлюбленной, но отказать он был не в силах — оставался и даже ухаживал за ней. Периодически енот в шляпе пытался докопаться до обеспокоенности девушки, но та лишь отмалчивалась, отмахивалась или просто уклончиво отвечала. Конечно, она при этом еще побаивалась, что зеленошерстный парень просто перестанет с ней общаться, но нет — видимо, любовь была настоящей.
Но опять же, что-то случалось такое, из-за чего Блэк снова оказывалась раздавленной машиной. И снова немного испуганные изумрудные глаза возлюбленного смотрели в глаза цвета Луны, и после ее слов зажигались надеждой на светлое будущее, несмотря на обстоятельства и немного нестандартную ситуацию. В еноте в шляпе кошка вновь и вновь видела эту искру, полную ожидания и какого-то трепетного нетерпения.
И девушка заражалась этой искрой. Она перехватывала ее взглядом, проглатывала и снова наполнялась энергией. Она все упорнее цеплялась за возможность жить дальше и не умирать одной и той же смертью лишь с тем, чтобы вновь пережить столь прекрасный, но уже приевшийся день.
— Давай завтра пойдем с тобой в какой-нибудь ресторан? — однажды она сменила тему «последнего» разговора. — В небольшой, чтобы можно было уединиться? Только ты и я… И музыка.
— Давай, — спокойно отвечал старший близнец, целуя ее в лобик, там, где был шрам. — Хочешь, я помогу тебе, чтобы ты не мучилась? А то ты… Мне очень жаль тебя, не хочу, чтобы ты страдала.
— Не надо уже… Все. Все в норме. Какие красивые звезды…
Перед глазами цвета Луны вновь мелькал калейдоскоп событий, звезд, огоньков и разноцветной шерстки неясных силуэтов…
Один раз, когда все жители городка уже были обойдены Кэтти, она вспомнила еще об одном, которому она еще не нанесла визит — о Лифти. Тот, кто ее ненавидел и пытался поссорить с любимым, лишь бы отобрать брата назад. И тот, который пытался спасти парочку от Берсерка в школе, когда тот, казалось бы, уже прикончил их обоих. Тот, который сначала говорил Кэтти оскорбительные вещи, прикидываясь собственным братом. И тот, кто потом же, в критический момент решил извиниться и делал это искренне. «Может быть, он может мне помочь? — подумала кошка. — Вдруг он что-то знает?».
— Что такое? — спросил в полудреме Шифти, когда девушка встала и вылезла из кровати. — Кэтти, что случилось?
Черношерстная ничего не ответила. Она лишь погладила парня по голове, поцеловала его, нашептала ему какую-то колыбельную. Чуть подумала и отдала ему свою плюшевую лисицу, очень походившую на ее двоюродную сестру Элис. Ворюга немедленно обхватил игрушку руками, потер ее о свою щеку, простонал и захрапел дальше, блаженно улыбаясь. Кошка умилилась, но не позволила своим нежным чувствам взять над собой верх и уложить обратно в постель. Она собрала рюкзачок, открыла окно на проветривание, оторвала листочек бумаги и нацарапала ручкой такую записку:
Доброе утро, Шифти.
Не волнуйся, я сейчас отошла. Если что, то я у твоего брата, Лифти. Ищи меня там. Но если меня там не будет — значит, я либо уже погибла под машиной, либо ушла от Хитрюги в другое место.
Не нужно пугаться моих слов «погибла под машиной». Дело в том (я тебе еще ни разу этого не говорила за все, можно сказать, время), что я попала в петлю времени. Не удивляйся. Я не заболела. И я выспалась. Я действительно в петле времени. Что-то удерживает меня в этом дне. И так уже двадцать четыре раза. Каждый день я просыпаюсь в твоих объятиях, каждый день мы с тобой куда-нибудь идем…
