- Да… — в ответ мне раздался даже слишком спокойный, в какой-то мере равнодушный голос вора в шляпе, а сам он не оборачивается на меня. — Помню…
Что-то тут было не так… Нет, это был Шифти. Он самый, один на свете такой, не другой… Но все что-то было не в порядке. Я чувствовала это всеми фибрами души. Посмотрев в лицо Ворюги, я прочитала в нем немой вопрос. Сначала я долго не могла понять, что же тревожило моего любимого енотика, что его беспокоило, и почему он так странно отреагировал на мою радость… Ведь раньше он беспокоился за меня, переживал, волновался, приходил ко мне всякий раз, когда мне было как никогда плохо, утешал меня, целовал, гладил и любил всем своим сердцем… Тут я поняла, о чем думал он.
- Шифти… — мягко спросила я, шепча ему на ухо. — Ты хочешь знать, почему ты меня любишь? Ведь так, да?
- А, чего? — енот в шляпе недоуменно посмотрел на меня, прервавшись от мыслей. — Но… Как ты поняла, о чем я думаю?
- Ну… Женская интуиция, — слабо улыбнулась я в ответ. — Так ты действительно хочешь понять, почему ты вдруг меня полюбил, когда ты даже своего родного брата готов подставить за один только доллар, да?
- Если честно… — Шифти замялся, стараясь не смотреть мне прямо в глаза, кажется, он очень боялся произносить то, что собирался. – Да. Я стал сомневаться в моей к тебе любви… Я не могу ее понять, любовь эту… Просто не могу.
Они возникли внезапно. Словно бы из ниоткуда, материализовались прямо из воздуха, хотя на самом деле они появились здесь благодаря Доктору, когда он опять потерял контроль над собой из-за браслетов и ошейника. Он и она. Енот и кошка. Вместе. В обнимку… Лежали на холодных металлических столах, сдвинутых вместе, он нежно и ласково обнимал ее, прижимал к себе, словно дочку или мягкую игрушку. Она же просто лежала и слабо улыбалась, кротко и стеснительно. Они не сопели, не храпели. Они вообще не дышали. Они не спали. Они были мертвы. Но если смерть кошки еще можно было объяснить истощением организма и почти полным его сгоранием, то енот… Умер как-то странно. Будто бы и сам, своей естественной смертью, а не так, как это с ним обычно происходит. Как будто он был не двадцатишестилетним парнем, только-только влюбившимся, а уже дряхлым старцем, прожившим свой век, хотя вид у него был очень молодой, да и сам по себе он был еще молод.
— Что же убило тебя? — тихо спросил Доктор, проводя когтем по бакенбардам вора в шляпе. — Ты ведь не мог умереть… И как ты сбежал из моей карусели? Да еще с братом… Я ведь отнял все отмычки, которыми ты мог воспользоваться, — тут демон обратил внимание на выпиравшие из подушечек пальцев когти. — Ах да… Как я мог о них забыть… Что ж, прошлого не воротишь. А вы с братом весьма изобретательны и находчивы. Кто бы мог подумать, что вы за каких-нибудь двадцать минут после освобождения успеете обложить пыточное крыло моей больницы тонной динамита, освободить остальных и взорвать здание… А потом ты, Ворюга, так смело и почти безрассудно бросался несколько раз в огонь, чтобы спасти любимую… Эх, любовь… Как же она меня бесит. Ненавижу ее.
Демон никогда не понимал, что может быть хорошего в привязанности одного существа к другому. Мало было ему слащавой подростковой парочки в лице Каддлс и Гигглс, мало ему было это странной и необъяснимой любви между Петунией и Хэнди, мало было ему этой пугающей и очень опасной порой любви Флиппи к Флейки… Так теперь он должен еще лицезреть это светлое чувство между вором и бывшей работницей правоохранительных органов. И чувствовать это на себе… Любовь сама по себе впитывалась в демона, заглушая ненависть, отчаяние, агонию и страх, возникавший при смерти этих зверушек. Поэтому Доктор не мог убивать любовников в моменты их наивысшего благосостояния. Лишь один раз ему удалось жестоко расправиться с Хэнди и Петунией во время их свидания, да и то он не получил особого удовольствия, скорее ощущение выполненной рутинной работы.
— И почему на свете существует любовь? — спросил он себя в зеркале, отвлекшись от Шифти и Кэтти-Блэк. — Кто ее придумал? Для чего? Есть первородные инстинкты, побуждающие животных спариваться друг с другом для создания потомства — это ясно, это объяснено особой деятельностью мозга… Но когда животные стали разумными, появилась любовь… Словно бы какое-то божество наделило их этим… Бесполезным чувством! Ведь в итоге пара все равно либо спаривается, либо расстается, не удовлетворив себя… Ха, и как всегда я прихожу к одному и тому же выводу — любовь существует лишь для того, чтобы завуалировать, прикрыть первородный инстинкт, облагородить его, превратить в нечто высшее…
