Staggering, a serpentine long way.
Тихий, тонкий, немного тянущий верхние ноты голосок запел, разнося загадочные строчки над кронами деревьев. Дуб, под которым сидела гостья леса, загудел и зашелестел своими твердыми листьями. Ласточки, прилетевшие с пригорка, зачирикали, сели рядышком и с любопытством посмотрели на певунью, словно понимали, что речь шла о них самих, и предлагали свою посильную помощь. Кэтти-Блэк заметила эту необычную публику, слабо улыбнулась и махнула ручкой, прогоняя ласточек. Хоть она и любила, чтобы живность была недалеко от нее, но ей было немного некомфортно, когда кто-нибудь из живых существ был совсем рядом с ней.
Она с самого детства сторонилась остальных. И друзей, и братьев-сестер, даже родителей и прочную родню. Единственное существо, которое было ей ближе всех на свете — ее родная мать, Шэдоу Блэк. Это была самая красивая представительница семьи Блэков. Идеальная фигура с плавными линиями талии, длинный, тонкий и гладкий хвост, редкие рыжие полоски, а вокруг глаз — белые «очки». Ушки этой кошки были, правда, меньше, чем у других, но это придавало ей только большее очарование. А характер… Под стать внешности: добрый, отзывчивый, сострадающий. Шэдоу Блэк была готова протянуть руку даже самому обездоленному.
Только вот… Мать погибла. В аварии. Ее сбил какой-то неосторожный и, по-видимому, тогда подвыпивший бык. Этого быка потом осудили и посадили на несколько лет, однако это, естественно, не могло остановить неминуемое. Мама получила слишком много осколочных ранений, к тому же из-за столкновения было сильно повреждено сердце, а донора на тот момент просто не было. В конце концов, она умерла. Но перед смертью она передала своей единственной дочери маленькую память о себе — кольцо на хвост, которое было свадебным подарком. «Береги его, храни — и я буду все время рядом с тобой» — таковы были последние слова Шэдоу Блэк.
When my anguish is becoming bigger,
Only loneliness is my true friend,
Then the shadows show their tragic figures,
Day and night are equal in the end.
С тех самых пор утекло много воды… Отец Кэтти-Блэк не выдержал горя, связался с плохой компанией, спился и умер от сердечного расстройства. Котенка отдали на воспитание семье Уайт, так же, как и маленьких тогда еще и бездомных лисичек семьи Фоксов — Элис и Луис. Четыре ребенка-родственника жили под одной крышей и делили одну комнату. Блэки, как ее тогда называли, забивалась в свой уголок и не вылезала без особой нужды. Родители Кэтти-Уайт пытались хоть как-то взбодрить и поддержать бедную сироту, но она не реагировала на их действия. Она попросту никого вокруг себя не воспринимала. И только лес недалеко от дома да одиночество были теперь ее друзьями.
«Как хорошо здесь… — думала она, вдыхая вновь свежий утренний запах. — Птички, белки… Поют. Для меня… Как будто моя мама здесь, стоит только поискать, посмотреть попристальней… Как бы я хотела, чтобы это оказалось правдой. Но чуду, как известно, не прикажешь…». Она посмотрела на кольцо, которое было скрыто под шерстью. Оно имело гравировку в виде цветов сирени — любимых цветов маленькой девочки. Ветки переплетались друг с другом, создавая неповторимый узор. Должно быть, мастер-гравировщик был волшебником, потому что сделать такое под силу лишь единицам…
— Привет, Блэки, — весело и тихо проговорила Уайт, которая не замедлила сесть рядышком со своей троюродной сестрой.
Сразу же хор птиц умолк, а лес затих. В воздухе повисла тишина, близкая к мертвой. Природа явно не ожидала вторжения чужого на ее территорию, а тем более такое наглое прерывание частного концерта. Черная кошечка недовольно и очень печально посмотрела на белую. А та как будто не замечала на себе этого немого укора. Она нагло развалилась под дубом, положив ногу на ногу, а руки — за голову. «Она что, издевается надо мной? — с горечью в сердце подумала сирота. — Все время, когда я уединяюсь, она тут как тут… Вечно нарушает мое одиночество. Почему, почему она не понимает меня?! Что я сделала такого, чтобы она постоянно ко мне приходила и мешала мне?! За что..?». Посидев так немного, девочка с черной шерсткой решила ничего не говорить. Она просто встала и стала углубляться в лес.
Кэтти-Уайт, к тому времени уже задремавшая, не сразу заметила, как ее троюродная сестра, махнув хвостом, убежала в чащу. Она лишь перевернулась на другой бок и мирно засопела, чему-то улыбаясь во сне. Птички не стали тревожить незваную гостью, а полетели вслед первой, чтобы утешить ее и взбодрить. Только когда маленькая синичка, неосторожно вспорхнув совсем рядом с мордочкой белой кошки, замкнула стайку, спящая проснулась. «О, а где Блэки? — удивленно подумала она, почесывая затылок. — И сколько я проспала? Неужто обед скоро, а я опять опоздаю?». Но взглянув на солнце, Уайт поняла, что зря беспокоилась — она проспала всего двадцать минут. А повернувшись на другой бок, она почувствовала что-то холодное и округлое, по форме напоминавшее кольцо…
