Драконикус не стал поддаваться панике, как в прошлый раз. Он просто стоял на месте и осматривал палату, которая оказалась гораздо чище и, можно сказать, уютнее той, в которой он проснулся. Не было следов крови, не было ни единого следа от когтей на обшивке — вероятно, пациента поместили сюда после того, как обездвижили и нейтрализовали. Однако сколько же он так сидел? Несколько часов? Дней? Лет? Додумать демону не удалось — в этот момент енот резко поднял голову и вперился своими изумрудно-зелеными глазами в кроваво-красные глаза чешуйчатого, словно зрея в самую душу…
— Ты убил ее, — тихо произнес он, поднимаясь на ноги. — Ты убил всех нас. Ты… Ты…
И пациент, легко освободив свои руки от длинных рукавов, которые, как оказалось, и не были закреплены, стал приближаться к демону. Тот снова попытался отпрянуть, отбежать в угол, но колодки делали свое дело — не позволяли сдвинуться своей жертве ни на миллиметр. А енот между тем все приближался и приближался. Вот уже можно было видеть, как его глаза налились кровью, когти высвободились из пальцев рук, процарапывая ткань рукавов, зубы стали острее, оскалились, как у голодного хищника на охоте, хвост замахал из стороны в сторону, из глубины горла донесся злобный дикий рык.
— Ты убил ее… Из-за тебя она жертвует собой ради нас, — говорил он сквозь зубы, из-за чего речь была немного неразборчивой. — Она страдает… Ее жизни утекают на глазах… Но тебе этого мало. Ты хочешь наших новых страданий… Ты вечно нас пытаешь… Ты подвергаешь нас жуткой боли, невыносимой гибели, агонии и пыткам… И ты питаешься нашей болью, нашими страданиями… Но за что? Хотя вопрос тут не уместен… В любом случае, теперь ты в ловушке.
Доктор, опять ничего не понимая, снова попытался сбежать, однако колодки еще сильнее впились ему в щиколотки, не давая и шанса на побег. И тут еще и браслеты обездвижили его руки, лишая возможности хотя позу защитную принять. А она сейчас очень понадобилась, потому что енот, безумно зарычав, с пеной изо рта накинулся на драконикуса, нанося ему удар за ударом, продирая металл чешуи насквозь. Взбесившийся старший близнец словно пытался добраться до кровеносных сосудов и внутренностей и выдрать их из тела своего врага.
— Это тебе за моего брата Лифти! — вопил он, пиная, кусая и царапая Доктора. — За то, что вселился в его тело и пользовался им, как дешевым костюмом! — сильный удар в грудь, и несколько чешуек слетели прочь, оголяя кожу. — А это тебе за всех наших жителей и соседей в Хэппи-Долле! За то, что причинял им невыносимую боль, заставлял их убивать друг друга, даже путем случайности! — новый удар — теперь уже с лица упала чешуя, выставляя напоказ нечто, напоминающее кожу. — А это… Это тебе за мою возлюбленную. За ту, которую ты готов каким угодно способом убить ради своей жажды крови! За Кэтти-Блэк!!!
И енот, окончательно разозлившись и обезумев от гнева, начал изо всех сил душить демона. Сначала тот никак на это не реагировал, лишь странно улыбаясь, но потом он почувствовал, что начинает хуже видеть, перед глазами побежали круги, дышать становилось все труднее и труднее. Сразу же сообразив, что это наступает кислородное голодание, а вместе с ним — удушье, Доктор вцепился руками в лапы зеленошерстного, пытаясь разжать его мертвую хватку. Но последний от действий своей жертвы только сильнее разозлился, выпустил один коготь посильнее и начал медленно и методично выцарапывать глаза демону. Точно так же, как и кошка в предыдущем кошмаре…
— Я убью тебя, скотина! Я клянусь, я отомщу тебе за все смерти, которые происходили со мной и со всеми жителями Хэппи-Долла! Ты сдохнешь, и твоя смерть будет хуже, чем у самой последней скотины, у самой гнусной бродяги! Сдохни, мразь!!!
Острая жгучая боль в глазнице. Вырванные драконьи глаза в последний миг зрения. Слепота…
… исчезнет одно — и мир погрузится в небытие.
Так Доктор метался из кошмара в кошмар, всякий раз он просыпался в непривычном и необычном для себя месте, будь то психушка, пень в лесу или чья-нибудь квартира. Каждый раз после пробуждения демону приходилось идти во тьму, поджидавшую его с другой стороны, а если он сопротивлялся — в дело вступали колодки, больно сжимая его щиколотки и раздирая ахиллесовы сухожилия, из-за чего драконикусу было все труднее ходить.
И всякий раз в кошмарах кто-то на него нападал… Не только Шифти и Кэтти-Блэк, но и другие жители Хэппи-Долла. Все они жаждали мести, все они обступали демона, и все они убивали его самым жестоким образом. То глаза выцарапают, то руки оторвут, то отрежут ему суставы на ногах, а то и просто вырвут все внутренности, включая сердце. Но порой Доктор сам себя убивал, правда, несознательно, не по своей воле. Вырывал монтировкой лучевые кости и ребра, засовывал руки в мясорубку, превращая свои пальцы в фарш, закалывал себя ножом…
