Великолепный вылетел из воды, осторожно положил новенькую на песчаный берег, приложил ухо к ее груди и стал слушать. Естественно, сердцебиения он не услышал — кошка наглоталась слишком много воды. Тогда летяга начал делать искусственное дыхание: он зажал ей нос, приоткрыл ее рот и вдохнул туда как можно больше воздуха. После этого он стал делать непрямой массаж сердца. Но тут он услышал какой-то странный, неприятный на ухо хруст. Сначала он ничего не понял, сделал второй «вдох» новенькой, а потом опять начал делать массаж. Хруст повторился, теперь уже более отчетливо. Как только герой отнял руки от груди утопленницы, он увидел на своих пальцах капли крови. «Это плохо, — подумал он. — Что же я наделал?». Он начал едва-едва касаться груди кошки. И понял, что случилось: он, вместо того, чтобы спасти новенькую, только погубил ее, нечаянно переломав ей все ребра и разорвав таким образом все легкие. При этом он тут же вспомнил, что забыл прочистить ей легкие от воды, прежде чем делать всю эту процедуру.
— Нет, — прошептал он, хватаясь за голову. — Что я наделал? Как такое могло случиться?
От нахлынувших чувств он не заметил, как из-под причала снова выглянул кто-то неизвестный и стал пристально смотреть на погибших и на героя, а кулон, что был на груди кошки, слабо засветился, и цифра 9 сменилась цифрой 8.
В операционной палате из двадцати трех столов были заняты всего четыре. Флуоресцентные лампы в этот день как-то странно моргали, грозясь вот-вот перегореть и перестать функционировать. Пахло карболкой, йодом, кровью, гнилью и трупами. Эта гремучая смесь запахов могла бы вызвать рвотный рефлекс у любого посетителя, как, впрочем, и вид тел на столах. Хотя если присмотреться, то только два тела были сильно испорчены. Другие же два были почти нетронутыми, у одного был лишь нож в спине (и это тело дышало), а у другого основательно помята область груди (но при этом оно абсолютно не двигалось).
Дверь открылась, внутрь зашел «доктор». По шагам и по его бормотанию было ясно, что он был отчего-то встревожен и взволнован. Руки неизвестного как-то странно тряслись, диктофон дважды выпадал из длинных пальцев. Наконец послышался тот самый щелчок, означавший начало записи, и голос, все такой же низкий и спокойный (лишь самый опытный и самый чуткий по слуху уловил бы здесь нотку тревоги), проговорил:
— Двадцать девятое августа две тысячи девятого года. Три трупа, один свидетель смерти. Начинаю перепись погибших.
«Доктор» приблизился к первому столу. Там лежал выдра. Глаз, который был при жизни цел, теперь буквально истекал кровью. Целой руки тоже не было. Грудь была пробита насквозь, сердца как такового не было.
— Первая жертва: Рассел. Время смерти: шестнадцать часов сорок семь минут. Умер от потери сердца и потери крови, а также от многочисленных ножевых ранений. Виновник смерти: Флиппи.
— Вторая жертва: Флиппи. Время смерти: шестнадцать часов пятьдесят девять минут. Погиб от разрыва тела пополам вследствие разреза мощными икс-альфа-лучами, проще говоря, лазером. Виновник смерти: Сплендид.
— Свидетель смерти: Сплендид. Убил Флиппи, хотя подобное действие было совершено не из ярости или бешенства, как был убит Рассел, он сделал это из хороших убеждений. Что ж, вполне похвально для него. Но также Сплендид стал виновником смерти некой Кэтти-Блэк.
Наконец, закончив перепись обычных жителей Хэппи-Долла, незнакомец приблизился к столу, на котором лежало тело кошки. Шерстка уже высохла, кое-где виднелась соль. Белое «жабо» было всклокочено, так что «доктор» не сразу заметил золотой кулон с цифрой 8, украшенный рубинами. Глаза незнакомки цвета Луны были стеклянные, испуганные, но в то же время они как будто что-то искали. Как будто кошка что-то знала, чего не знали другие. И эта тайна ее угнетала.
Вновь послышался щелчок, и низкий голос продолжил:
— Третья жертва: некая Кэтти-Блэк. Время смерти: семнадцать часов девятнадцать минут. Погибла от избытка воды в альвеолах, а также вследствие перелома всей грудной клетки и повреждения легких. Виновник смерти: Сплендид.
— Заканчиваю перепись. Приступаю к операции, зачистке и коррекции.
Диктофон был положен на стол. Однако неизвестный не спешил начинать свою процедуру. Он пристально разглядывал новенькую. Что-то в ней не нравилось «доктору», он ходил из угла в угол, то и дело посматривая на нее. Потом он взял со стола с приборами книжку, которую он нашел в руках кошки во время сбора трупов, и раскрыл на последних записях, аккуратно перелистывая только-только высохшие страницы. Какое-то время в палате слышалось невнятное бормотание под нос, незнакомец перечитывал записи от двадцать шестого и двадцать седьмого чисел. Наконец дневник упал на пол, а сам неизвестный быстро встал у стола с Кэтти-Блэк.
