«Но ведь она совсем другая, — сразу же вступал в монолог глубокий внутренний голос. — Она не такая, как Гигглс или Петуния». И это была правда — Кэтти-Блэк совсем не походила ни на одну из жительниц Хэппи-Долла. Словно сама природа наделила ее чем-то особенным, уникальным, естественным. Эта черная гладкая шерстка, это белое «жабо» с рыжими краями, эти ушки, носик, клычки, лапки… Все в ней было какое-то другое. Даже характер у нее был иной. Енот в шляпе был в глубине души уверен, что она не только пугливая и необщительная, у нее есть и другие черты, которые пока еще ему не известны.
В конце концов, Ворюга перестал сражаться с самим собой и со своими чувствами. Он решил больше не тянуть и не мучить себя, а сразу же сделать первый шаг. Для этого он сходил в цветочный магазин, по-тихому украл букет роз (причем в спешке он не сразу заметил, как взял самые колючие) и, вернувшись, стал приводить себя в порядок. Он почистил шляпу, выровнял все неровности на ней, а потом принялся и за себя: вымылся, вычистил и пригладил свою шерстку, даже надушил свою полость рта каким-то украденным одеколоном. Это заметил Лифти. Он с самого утра наблюдал за своим братом и был очень недоволен его поведением. Но как только старший енот уже собрался уходить, Хитрюга преградил ему дорогу и спросил:
— Куда это ты так намылился?
— Ты о чем? — нос наконец-то у Шифти зажил, и теперь он мог нормально изъясняться.
— Брось притворяться, я вижу, — Лифти указал на цветы. — Признайся, ты к кошке?
— Ну да. А что?
— Да ничего, — енот без шляпы слегка повысил голос. — Слушай, я понимаю, ты старше меня, все такое, но я просто не могу больше стоять в стороне. Эта шельма на тебя слишком сильно влияет.
— С чего ты решил?
— А с того, что ты вдруг стал вести себя по-другому. И заметь, это уже не первый день. Все началось с того самого письма от некоего Билли-Дога. Помнишь, этот Дог писал кошке что-то утешительное, а потом кулон ей прислал?
— Ну?
— Что «ну»? Ты тогда тут же решил вернуть эту побрякушку хозяйке. И даже не потрудился объяснить мне, своему родному брату, почему ты так решил. А когда она нас застала врасплох, ты даже не вырубил ее, а меня ни за что выругал.
— Ты ей нос разбил, — заметил Шифти. — Причем вдрызг.
— Я тебе уже объяснял, — терпеливо продолжил Лифти. — Это у меня вышло на автомате.
— А вот когда я тебя позавчера припер к стенке на кухне, ты вообще ничегошеньки мне не сделал.
— Просто от тебя я такого не ожидал и был, честно сказать, в замешательстве. Ладно, не об этом речь. В общем, подытожим: мне абсолютно, совершенно не нравится твое поведение. Ты что, собрался на свидание с этой кошкой? Решил этой бабе предложение сделать? Не молчи!
Но Ворюга сам уже не знал, что ответить своему брату. В принципе, тот был прав: поведение енота в шляпе было слишком странным и необъяснимым. Словно это был и не сам Шифти, словно им кто-то управлял со стороны. «Черт возьми, да что же это на меня нашло?! — подумал снова старший брат. — Что я, действительно, засмотрелся на эту шельму? Как будто она особенная из себя вся такая». Он посмотрел на младшего брата, в его изумрудные глаза. Тут его буквально осенило. Он улыбнулся и сказал:
— Знаешь что, ты прав. Я сейчас же пойду к этой кошке и выскажу ей все, что о ней думаю. Пошлю куда подальше, унижу, а уж потом и вовсе затопчу ее в грязь.
— Вот это по-нашему, — довольно сказал Лифти. — Только ты недолго, хорошо?
— Я уж постараюсь. У меня, кстати, есть один план на ограбление. Приеду — расскажу.
С этими словами Шифти поправил свою шляпу, подумал и пошел пешком в сторону общежития. Все равно идти было недалеко, к тому же по пути он решил заскочить как раз в то самое место, которое он планировал обчистить вместе с братом. То есть в дом Флиппи. Конечно, енот понимал, что сам хозяин дома очень опасен, сам как-то раз испытал на себе всю силу этого медведя, когда они его грабили в канун Нового Года. Но устоять перед всеми дорогими штуками, что хранились у ветерана в его доме, было просто невозможно — глаза разбегались, а руки сами все загребали.
Кэтти-Блэк проснулась, открыла рот и вздохнула, поскольку ее нос был чем-то забит, и было невозможно дышать. Подушка оказалась мокрой — видимо, кошка плакала во сне, причем очень много. Подняв голову, она попыталась вспомнить все события вчерашнего дня. Про то, как она сунулась в порт, чтобы просто понаблюдать за выдрой, а он решил показать ей весь пляж, несмотря на ее сопротивление и страх. Как она увидела того самого медведя, который впал в бешенство, едва завидев ее. А потом… Тут воспоминания обрывались, образовывался какой-то странный провал, будто в этот самый момент Кэтти-Блэк просто потеряла сознание, а потом проснулась у себя дома в постели. «Странно, — подумала она. — Почему я ничего не могу вспомнить?».
