— Что ж, вот я и нашел того, кто во всем догадался, — сказал он, будто обращаясь к новенькой. — Конечно, я думал, что поиски займут намного больше времени. Но это оказалось даже проще, чем я предполагал. Кто бы мог подумать, что жители окажутся такими невнимательными, а Флиппи — таким несообразительным? — было ясно, что «доктор» такой речью успокаивал себя. – Так, ну теперь я могу быть абсолютно спокоен. А все-таки, кто же ты такая, Кэтти-Блэк? Как бы я хотел узнать о тебе побольше…
На короткое время в палате воцарилось молчание. Шаги громким гулом отдавались в помещении, слышались ворчание и размышления вслух. А потом послышался щелчок пальцев, и неизвестный снова приблизился к столу с кошкой.
— Что ж, узнать о тебе, дорогуша, больше, вполне возможно. Конечно, я никогда не оживлял новоприбывших, поскольку не имею желания. К тому же это противоречит установленным мною правилам. Однако ты меня заинтересовала своей наблюдательностью, — холодная рука коснулась такой же холодной щеки Кэтти-Блэк. — К тому же я так полагаю, на тебя кое-кто уже положил глаз. Еще бы, такая красота… Вот что я сделаю: я буду поступать с тобой так же, как и с остальными, лишь с некоторыми нововведениями. Я, так же, как и других, буду оживлять тебя, подчищать и корректировать твою память. Но я также закреплю на тебе датчик слежения. Посмотрим, чего ты добьешься за свои «девять жизней», хотя я более чем уверен, что эта сказка с циклом кошачьей реинкарнации — полная чушь. Ладно уж, пора приступать, а то я так к утру не успею!
С этими словами «доктор» придвинул к себе стол с приборами. Подумал, и взял для начала скальпель. Разрезал грудь погибшей так, что теперь перед ним была та самая разбитая грудная клетка, вся пропитанная кровью и наполненная водой. Сердце уже давно не билось, потому что оно было также повреждено сломанными ребрами и частично позвонками.
Неизвестный при таком весьма неприятном зрелище и бровью не повел. Он сразу же направился к холодильнику, где лежали запасные органы. Взял оттуда новые легкие и новое сердце. Вернулся к кошке, поменял органы и зашил аккуратно грудь таким образом, что не было даже шрамов от операции, даже ниток практически не было видно. Затем «доктор» взял электроды, потер друг о друга, создавая заряд, прошептал: «Разряд!» и приложил к «жабо» кошки. От такого удара током тело новенькой вздрогнуло, сама Кэтти-Блэк глубоко вздохнула, как после откачки воды из легких. Сразу же в ее руку был вколот шприц со снотворным, и бедная жертва, не успев понять и осознать свое местоположение, уснула.
— Порядок, — проговорил неизвестный. — А теперь пора почистить и скорректировать твою память. Ты уж прости, но я не могу тебе позволить узнать все. Таковы правила.
К глазам кошки был поднесен странный прибор. Незнакомец настроил его, предварительно отыскав в мозговой корке пациентки те воспоминания, которые подлежали уничтожению, и те, которые могли быть без какой-либо опаски скорректированы, и включил аппарат. Сразу же тело новенькой задергалось в конвульсиях, а изо рта послышался отчаянный визг и крик. По щеке кошки потекла слеза. Сам же «доктор» смотрел на все это без какого-либо участия. Когда же процедура закончилась, неизвестный накрыл тело чистой продезинфицированной парусиной и сказал:
— Что ж, вот и началась игра.
====== Глава 7. Первый шаг ======
Шифти с утра был какой-то сам не свой. Он и вчера таким был. Он тогда все время ходил по дому, что-то бормотал себе под нос и ругался сам с собой. Как будто его что-то терзало и мучило, что-то похожее на совесть. Во всяком случае, Лифти не мог этого выяснить, любая попытка младшего близнеца узнать у брата причину такой обеспокоенности оканчивалась провалом и угрозой драки. В общем, Хитрюга тогда понял, что енота в шляпе лучше не трогать. Хотя он и без того подозревал и догадывался, что тревожит Ворюгу, из-за чего он так сильно переживает. Но говорить брату об этом не стал. «В конце концов, — рассуждал он. — Эта кошка ему очень скоро надоест, как надоели ему Гигглс, Петуния и Лэмми. Такая же баба, к тому же плаксивая и пугливая, как Флейки, какой с нее прок?».
Но он ошибался. Внутри Шифти вдруг что-то проснулось, нечто большее, чем простое влечение к представителям прекрасного пола наподобие той бурундучихи, скунсихи и овцы. Нечто большее, чем желание тупо заигрывать с этими девчонками. Это было то, что заставляло его сердце биться чаще и сильнее. Однако затем старший близнец начинал сам с собой ругаться, едва не отвешивать самому себе пощечины.
— Очнись, балбес, — говорил он себе в зеркало. — Ты вор. Ты грабитель. Ты свободная личность. Никто и ничто не способно остановить тебя! Ты можешь покалечить и убить кого угодно и даже не чувствовать угрызения совести при этом и после этого. Ни одна баба тебя не привлечет ни красотой, ни сексуальностью. Даже эта кошка!
