— Возможно, именно поэтому их красота так ценна, — рассеянно отозвался мсье Арчи, опираясь на трость. — И всё же они возвращаются каждый год, напоминая нам о вечном круговороте жизни. В этом и есть особая прелесть сада — здесь смерть всегда соседствует с новым рождением, а увядание — с расцветом…
После прогулки мсье Арчи удалился в кабинет, а я, воспользовавшись свободным временем, решила проверить расходные книги, о которых он упоминал накануне. Устроившись в своей комнате у окна, я погрузилась в столбцы цифр и записи расходов.
К моему удивлению, управляющий оказался честным человеком — все расчёты сходились до последнего фарла, а каждая трата была тщательно задокументирована. Единственное, что вызвало у меня вопросы, — это несколько крупных переводов в банк.
За обедом я поделилась своими наблюдениями с мсье Арчи, и он ничуть не удивился, сообщив, что знает о переводах, и похвалил меня за проявленную инициативу, со смехом добавив: — Так вот почему старина Джеффрис последнее засиживается до поздна! Видимо, почуял, что его работу будут проверять более внимательно.
После обеда мы отправились в банк. Поездка в элегантном экипаже по центральным улицам Элшимора напомнила мне о том, как сильно изменилась моя жизнь за последние дни. Банковский клерк, узнав фамилию Блэквуд, проявил удивительное рвение, и вскоре все необходимые документы были оформлены, что не могло меня не радовать. Спустя несколько минут, мы уже покинули здание банка и разместившись в карете, тронулись в обратный путь…
Колеса красивого экипажа мягко постукивали по брусчатке, пока мы проезжали мимо фешенебельных магазинов на Королевской улице. За их начищенными витринами манекены красовались в последних лартинских нарядах, а ювелирные лавки сверкали драгоценностями всех цветов радуги. Уличные торговцы предлагали горячие каштаны и свежие цветы, их звучные голоса вплетались в городской шум вместе с цоканьем копыт и звоном колокольчиков на проезжающих карет.
На углу возле кондитерской мадам Руссо толпились дамы в изысканных нарядах, их шляпки, украшенные перьями и лентами, покачивались, когда они склонялись к витрине, разглядывая пирожные с засахаренными фиалками. Чуть дальше, у букинистической лавки, седовласый мужчина в потертом сюртуке увлеченно листал толстый фолиант, а из открытой двери типографии доносился характерный запах свежей краски и шум печатных станков.
На площади Святого Михаила уличный художник быстрыми штрихами набрасывал портрет юной девушки, пока её кавалер нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Вокруг фонтана, украшенного бронзовыми дельфинами, играли дети, их звонкий смех разносился над площадью, смешиваясь с криками голубей и мелодичным боем часов на башне старой ратуши…
— Кстати, о предстоящих выездах… — произнёс мсье Арчи, отвлекая меня от созерцания городских пейзажей за окном кареты. — Вам понадобится новый гардероб. Не поймите меня превратно, но компаньонка графа Блэквуда должна выглядеть подобающим образом. Я уже договорился, чтобы завтра вас посетила модистка.
— Но мсье Арчи… — начала было возражать, но мужчина решительно меня перебил:
— Даже не пытайтесь спорить. Считайте это частью ваших рабочих обязанностей. К тому же — добавил он с лукавой усмешкой, — Мадам Дюбуа — настоящий художник своего дела. Её платья носит половина элшиморской знати, а вторая половина мечтает об этом. Недавно она вернулась из Лартина с новыми эскизами, и, признаюсь, мне доставит особое удовольствие наблюдать, как чопорная леди Уилкинс подавится своим послеобеденным чаем, когда увидит вас в одном из её творений на следующем благотворительном вечере.
— Хорошо, — нехотя согласилась, понимая мсье Арчи, про себя же решив, непременно оплатить наряды, как только появится такая возможность.
Вернувшись в особняк, мы снова отправились в сад. На этот раз мсье Арчи признался, что прогулки — это не просто прихоть.
— Лекарь настаивает на ежедневных моционах. Говорит, что в моём возрасте движение — это жизнь. Но, признаться, — добавил он с озорным блеском в глазах, — гулять в приятной компании гораздо веселее, чем в одиночестве считать шаги…
Вечер завершился в библиотеке, где я читала вслух новеллы Мартина Дерзана. Мягкий свет камина создавал уютную атмосферу, а голоса героев, казалось, оживали в полумраке комнаты, заставленной книжными шкафами до потолка. Когда часы пробили десять, мсье Арчи, отложив свой неизменный монокль, с теплой улыбкой пожелал мне спокойной ночи и, опираясь на трость, неторопливо покинул библиотеку.
Спустя пару минут, бережно вернув книгу на полку красного дерева, я последовала его примеру. Поднимаясь по широкой лестнице в свою комнату, я поймала себя на мысли, что этот день, несмотря на его насыщенность, пролетел удивительно легко. В моей новой жизни появился свой ритм, своя мелодия, и что самое удивительное, она звучала на удивление гармонично.