— А этот… — продолжила я, потянувшись за следующим творением, изящным флаконом с серебряной крышкой, но внезапно комната закружилась перед глазами, а цвета и звуки слились в калейдоскоп, заставив меня пошатнуться.
— Разрешите, — Эдгард появился рядом словно из воздуха, а его крепкая рука уверенно поддержала меня под локоть, не дав упасть. — Думаю, мадам Эмилии необходимо присесть.
— О нет, я в порядке…
— Я настаиваю, — твёрдо произнес мужчина, и в его голосе прозвучали властные нотки. — Отец, может быть, распорядишься подать прохладительные напитки?
Мсье Арчи тотчас понимающе кивнув, отдал приказ, застывшему у выхода Эмону, Эдгард же, бережно меня поддерживая, повёл к креслу у камина.
— Вам нужно беречь себя, — прошептал мужчина так тихо, что только я могла слышать. — Особенно в вашем…
Эдгард вдруг резко замолчал, и я почувствовала, как его пальцы на мгновение застыли на моей талии. В глазах мужчины промелькнуло внезапное понимание и он, медленно убрав руку, отступил, словно обжёгшись.
— Эдгард… — начала я, но мсье Блэквуд уже отвернулся, стремительно направляясь к выходу из зала.
Мсье Арчи, наблюдавший за этой сценой, обеспокоенно взглянул на меня. Однако мне хватило сил едва заметно покачать головой и натянуто улыбнуться — только не здесь, не сейчас, когда вокруг столько любопытных глаз.
Вечер тем временем тек своим чередом. Дамы восхищённо обсуждали ароматы, мужчины степенно говорили о перспективах, а я сидела в кресле, рассеянно поглаживая тёплые жемчужины на шее и думая о том, что некоторые тайны невозможно хранить вечно… Эдгард же так и не вернулся в зал, оставив после себя лишь едва уловимый аромат сандала и горечь недосказанности.
Утро после приёма выдалось пасмурным. Серые облака нависли над городом плотной пеленой, придавая улицам Элшимора почти призрачный вид. Я стояла у высокого стрельчатого окна в гостиной, рассеянно наблюдая, как мелкий дождь превращает мостовую в потускневшее зеркало, и пыталась собраться с мыслями. Вчерашний взгляд Эдгарда, тот момент внезапного осознания в его глазах, преследовал меня на протяжении всего вечера и ночи, не давая покоя.
— Доброе утро, — неожиданно громко раздавшийся в гнетущей тишине хриплый голос мужчины, заставил меня вздрогнуть. Я медленно обернулась, чувствуя, как сердце пропускает удар, а пальцы невольно сжимают мягкие складки утреннего платья.
Эдгард стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, словно ему требовалась опора. Мужчина был бледен и встрёпан, с тёмными тенями под покрасневшими глазами, будто не сомкнул их всю ночь. Безупречно завязанный обычно шейный платок съехал набок, а жилет был застёгнут криво. В его руках поблёскивал хрустальный бокал — судя по терпкому аромату, разносившемуся по комнате, с бренди.
— Немного рановато для этого, не находите? — заметила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от тревожного предчувствия.
— Самое время, — насмешливо проронил мужчина, сделав большой глоток янтарной жидкости. Его пальцы заметно дрожали, и несколько капель бренди скатились по стеклу бокала. — Особенно когда выясняется ваше… кхм… интересное положение.
— Эдгард… — моё сердце пропустило удар от того, как холодно прозвучало последнее слово.
— Не отрицайте, — оборвал меня мужчина, шагнув в комнату. Половицы тихо скрипнули под его нетвёрдой поступью. — Я вчера всё понял. Ваше недомогание, головокружения… Сколько?
— Пятый месяц, — тихо ответила, невольно прижимая руку к животу. Тонкая ткань утреннего платья уже не могла скрыть едва заметную округлость.
— И отец знает? — голос Эдгарда предательски дрогнул, а в глазах промелькнуло что-то похожее на боль.
— Да, — выдохнула я, чувствуя, как тяжело даётся даже это короткое слово.
— Потрясающе, — горько рассмеялся мужчина, и этот смех больше походил на рыдание. — Просто… потрясающе. И давно вы это спланировали?
— Спланировала? — ошеломленно переспросила, чувствуя, как внутри меня поднимается волна праведного гнева. — Вы думаете, я специально подстроила ту ночь в доме мадам Розмари? Когда вас, пьяного в стельку, привёл ваш «друг»?
— О чём вы говорите? — с недоумением проронил Эдгард, потрясённо застыв с бокалом у губ.
— О той ночи, когда меня опоили каким-то зельем. А вы были столь пьяны, что… — я сглотнула комок в горле, на мгновение переводя взгляд к окну, не в силах смотреть ему в глаза. — Вы правда ничего не помните?
— Я… — мужчина нахмурился, глубокая морщина прорезала его лоб, пока он силился пробиться сквозь туман воспоминаний. — Тот вечер в доме Джеймса… Он предложил выпить за сделку, а потом… — его зрачки расширились от внезапного осознания. — Боже мой…
Бокал выскользнул из его рук и с оглушающим звоном разбился о паркет, осколки хрусталя разлетелись сверкающими брызгами, отражая тусклый свет пасмурного утра. Янтарная жидкость медленно растекалась между тёмными досками пола, впитываясь в щели. Терпкий запах бренди наполнил комнату, смешиваясь с тонкими ароматами эфирных масел из курильницы на камине, создавая странный букет, от которого слегка кружилась голова.