— Конечно, — поспешно кивнула, торопливо приводя в порядок рабочее место и закрывая флаконы с драгоценными эссенциями. Мое смущение явно обрадовало мсье Арчи — всю дорогу в карете до особняка Блэквудов он не переставал довольно улыбаться, украдкой поглядывая то на меня, то на своего сына, который старательно смотрел в окно на проплывающие мимо улицы Элшимора. В глазах старика плясали озорные искорки — кажется, внезапное напряжение между нами с Эдгардом не укрылось от его проницательного взгляда и точно пришлось ему по душе. Даже покачивание экипажа на булыжной мостовой, казалось, не могло стереть эту удовлетворённую улыбку с его лица.
За обедом в просторной столовой Эдгард был непривычно молчалив, сосредоточенно изучая содержимое своей тарелки. Я старательно избегала его взгляда, хотя кожа всё ещё хранила обжигающую память о его прикосновении. Только мсье Арчи, восседавший во главе стола, казалось, пребывал в прекрасном расположении духа, с воодушевлением обсуждая предстоящий приём.
— Непременно нужно пригласить леди Уилкинс, — произнес старик, изящно промокая губы накрахмаленной салфеткой. — Если ей понравятся духи, через неделю о них будет говорить весь город.
— И графиню Монтель, — неожиданно подал голос Эдгард, впервые на протяжении всего обеда подняв глаза от тарелки. — У неё безупречное чутьё на успешные предприятия, и её мнение высоко ценится в деловых кругах.
Я промолчала, погружённая в водоворот противоречивых чувств, отрешенно гоняя по тарелке горошек. И в этот момент ребёнок под моим сердцем впервые шевельнулся — такое лёгкое, почти неуловимое движение, похожее на трепет крыльев бабочки. От неожиданности у меня перехватило дыхание, и я невольно прижала дрожащую руку к едва заметно округлившемуся животу, скрытому складками платья. Этот интуитивный жест не укрылся от внимательного взгляда мсье Арчи.
— Мадам Эмилия, вам нехорошо? — тихо спросил старик, обеспокоенно на меня взглянув. — Может быть, стоит отложить приём?
— Нет, что вы, — улыбнулась и, стараясь придать голосу уверенность, проговорила. — Всё в порядке. Просто немного устала от приготовлений…
Вечером, сидя в библиотеке, я пыталась сосредоточиться на списке необходимых ингредиентов, но мысли постоянно возвращались к утреннему происшествию: к теплу его рук, к тревоге в глазах, к тому, как на мгновение спала привычная маска холодного безразличия…
— Не спится? — голос мсье Арчи прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула.
— Слишком много забот, — ответила, рассеянно перебирая листы с записями.
— И мыслей? — добавил старик, проницательно на меня посмотрев, устраиваясь в кресле напротив. — Иногда самое сложное — это позволить событиям идти своим чередом. Я знаю, что вас тревожит, и прошу… не спешите, мадам Эмилия. Время всё расставит по своим местам.
Я молча кивнула, глядя на пламя в камине, прислушиваясь к себе и к начинающемуся дождю, чьи капли тихо барабанили по стеклу, словно отсчитывая время до неизбежных перемен.
Первые гости должны были прибыть через час, а я всё еще стояла у высокого зеркала в позолоченной раме, нервно поправляя складки нового платья. Мадам Дюбуа, несомненно, превзошла себя — глубокий сапфировый шёлк мягко струился при каждом движении, словно морские волны в лунном свете, а тонкое кружево по краю декольте придавало наряду изысканную элегантность, достойную королевского приёма.
— Позвольте, — раздался тихий голос Эдгарда за спиной. В зеркале я увидела его отражение — он стоял в дверях будуара, держа в руках небольшую бархатную коробочку темно-синего цвета. — Отец просил передать. Сказал, это… подходящий случай.
Внутри на подушечке из белого атласа, оказалось жемчужное колье — нитка крупных, чуть розоватых жемчужин с изящной бриллиантовой застёжкой, мерцающей в свете лампы.
— Это принадлежало моей матери, — едва слышно произнес Эдгард, и в его обычно твёрдом голосе проскользнули нотки волнения. — Она надевала его на все важные приёмы. Говорила, что жемчуг приносит удачу.
— Я не могу… — начала было я, но он уже бережно доставал колье из коробки, словно драгоценную реликвию.
— И все же позвольте, — настоял мужчина, и я почувствовала, как его тёплые пальцы слегка касаются обнажённой шеи, застёгивая украшение. От этого невесомого прикосновения, по моей коже тотчас пробежали мурашки, а сердце пропустило удар.
— Спасибо, — прошептала, завороженно глядя на наше отражение в старинном зеркале. На мгновение мы застыли, словно художник запечатлел нас на полотне — я в струящемся сапфировом платье с мерцающим жемчугом на шее, и Эдгард позади меня в безупречно сидящем чёрном фраке.
— Вам идёт, — хрипло произнёс мужчина, и я заметила, как его пальцы, всё ещё хранящие тепло от прикосновения к моей шее, едва заметно дрогнули. — Пойду проверю, всё ли готово внизу.