— Спасибо, — еще раз поблагодарила, глядя ему вслед, машинально коснувшись прохладных жемчужин, хранящих тепло его рук. В его поспешном отступлении чувствовалось что-то похожее на бегство — размеренные шаги по паркету, чуть напряжённые плечи под чёрной тканью фрака, едва заметное дрожание пальцев, когда он потянулся к дверной ручке. Будто эта внезапная близость испугала его не меньше, чем меня.
Ребёнок вдруг шевельнулся, такое лёгкое, почти неуловимое движение, словно напоминая о своём присутствии. А я почувствовала, как к глазам подступают непрошеные слёзы, грозя испортить тщательно наложенный макияж. В этот момент судьба казалась особенно жестокой в своей иронии — надеть колье его матери, нести под сердцем его ребёнка, и при этом оставаться такой бесконечно далёкой…
— А, вот вы где! — мсье Арчи появился в дверях будуара спустя пару минут, к этому времени я успела прийти в себя и приветливо улыбнуться в ответ на радостную улыбку старика. — О, я смотрю, Эдгард уже передал фамильное украшение. Как оно вам, дорогая?
— Оно прекрасно, но я не уверена… — мои пальцы вновь коснулись прохладных жемчужин.
— Чепуха! — добродушно отмахнулся старик, подходя ближе. — Маргарет была бы счастлива видеть его на вас. Она всегда говорила, что украшения должны приносить радость живым, а не пылиться в шкатулке среди забытых воспоминаний.
— Но всё же, мсье Арчи… это слишком ценная вещь, — я попыталась снять колье, но его тёплая рука мягко остановила мои пальцы.
— Дорогая моя, — в голосе старшего Блэквуда звучала непривычная серьёзность. — Вы носите под сердцем моего внука. Разве может быть что-то ценнее? Это колье принадлежит семье Блэквудов, а вы… вы теперь часть этой семьи, хотите вы того или нет.
— Но что скажут люди? — прошептала, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
— Пусть говорят, — подмигнул мсье Арчи. — К тому же я уже слишком стар, чтобы беспокоиться о светских сплетнях… Ну что, моя дорогая, вы готовы? Часть гостей уже собрались в холле.
— Да, — коротко ответила, прежде сделав глубокий вдох, словно ныряльщик перед решающим прыжком. И, положив ладонь на предложенную руку, затянутую в белоснежную перчатку, я позволила мсье Арчи повести меня к выходу…
В просторном холле уже слышались оживлённые голоса и шелест дорогих тканей — первые гости начали прибывать. На мгновение остановившись в полутёмном коридоре у парадной лестницы, я нервно расправила складки на платье и выпрямила спину, невольно покосившись на своего спутника. Тёплый свет канделябров отражался в его очках и создавал причудливые тени на стенах, обитых бордовым шёлком.
— Готовы? — вновь спросил мсье Арчи, лукаво мне улыбнувшись. В его глазах плясали озорные искорки, напоминая о том мальчишке, которым он, должно быть, был много лет назад.
— Нет, — честно ответила, крепче сжимая его руку и проказливо улыбнувшись, преувеличенно весело, добавила. — Но когда это останавливало нас от авантюр?
Просторный холл действительно уже наполнился элегантной публикой. Леди Уилкинс, как всегда, блистала в платье невообразимого лилового оттенка, украшенном каскадом рюшей, графиня Монтель величественно кивала знакомым, а в дальнем углу уже образовалась группка молодых дам в пастельных туалетах, оживлённо перешёптывающихся за кружевными веерами.
— Мадам Эмилия! — восторженно воскликнула леди Уилкинс, устремляясь ко мне с грацией крупной кошки, стоило мне только сойти с последней ступени. — Какое чудесное платье! И это колье… — она внезапно осеклась, узнав украшение покойной хозяйки дома.
— Да, принадлежало Маргарет, — спокойно произнёс мсье Арчи, чуть сжимая мою руку в знак поддержки. Его уверенный, полный достоинства голос прервал волну удивленного шепота, разнесшегося по залу. — Прекрасно смотрится на нашей дорогой Эмилии, не правда ли?
— Да-да, конечно, — проворковала леди Уилкинс, главная сплетница Элшимора. А её острый, как у хищной птицы, взгляд тут же метнулся к Эдгарду, замершему у мраморного камина с бокалом вина в руке.
— Кхм… позвольте представить вам первую коллекцию ароматов, — поспешно заговорила я, стараясь унять предательскую дрожь в голосе и отвлечь внимание любопытных дам, чьи изучающие взгляды, казалось, прожигали жемчужное колье на моей шее. — Каждый из них рассказывает свою особенную историю…
Элегантные дамы в шелестящих вечерних туалетах всех оттенков радуги тотчас собрались вокруг столика красного дерева, где в мерцающем свете серебряных канделябров загадочно поблескивали хрустальные флаконы.
— Этот называется «Туманное утро» — в нём сплетаются ноты влажного камня старых мостовых, свежего хлеба из городских пекарен и тёплого дымка из печных труб, — я бережно приподняла флакон, позволяя свету играть на гранях хрусталя. — Это история о первых минутах пробуждающегося города, когда улицы ещё хранят предрассветную прохладу…
— Как необычно! — восторженно воскликнула молодая баронесса Уэстли, изящным движением поправляя непослушный локон каштановых волос.