– Чудак! Из колодца достанем. Там много.
– Под каким же предлогом ты сейчас в колодец полезешь? Тогда огород поливать нужно было.
– Предлог найдём. Если в это время кто-нибудь из соседей придёт за водой, скажем, что я часы уронил в колодец.
– А ты что, ещё и часы купил? – удивился я.
– Нет, на часы не хватило денег. В следующий раз и часы можно будет купить.
– Нет уж, – говорю. – Сначала мне купим одежду. Я тоже не хочу оборванцем ходить.
Когда пришёл отец, мать сказала:
– Глянь-ка, наш Павлушка как отличился. Картину с выставки у него купили.
– Да что ты? – удивился отец. – Ну-ка, ну-ка! Да ты только погляди на него! Красавец! Экипировался, значит! Это какую картину? «Зимний пейзаж», говоришь? Слушай, да ты везучий, я вижу! Талант! Деньгу зашиб своим трудом. Теперь я за тебя спокоен! Ты свою дорогу нашёл в жизни. Я же говорю: искусство должно приносить пользу… художнику! Ха-ха-ха! Ну-ка, покажись, покажись! Дай я тебя поцелую, сыночек!
Брат вертелся перед ним в своём новом костюме, то надевал шляпу, то снимал, то плащ на себя напяливал – одним словом, выпендривался, если говорить на теперешнем языке, а отец всё нахваливал его и повторял свою шуточку насчёт того, что искусство должно приносить пользу художнику.
С тех пор отец при каждом подходящем случае не отказывал себе в удовольствии погордиться своим удачливым сыном и произносил уже известные монологи:
«Гляди-ка! Талант! “Зимний пейзаж”! Везучий! Деньгу зашиб! Шляпу надел! Обеспеченный кусок хлеба с маслом!..»
И так далее в этом же роде.
Когда же он являлся домой в особенно боевом настроении, он опять же затевал разговор на эту тему, но уже в другом тоне:
«Ты что думаешь, картину продал, так умнее батьки стал? Твой батька ещё себя покажет! Шляпу надел! Плевал я на твою шляпу!..»
Словом, разговоров на эту тему хватило на целый год и даже больше.
На другой день мы с братом отправились к колодцу со всем своим золотопромышленным снаряжением и принялись вычерпывать воду в быстром темпе в два ведра. На этот раз уже не брат, а я опустился в колодец и наполнял вёдра песком. В общем, мы и на этот раз натаскали песка не меньше, чем в предыдущий, а когда стали промывать, не обнаружили в нём ни одной золотой крупинки… Ни одной! Растерявшись, мы подумали было, что это какое-то «ошибочное явление», как выразился брат, и промыли весь песок ещё раз, однако с тем же отрицательным результатом.
После этого мы уже даже не знали, что думать, а так как оба очень устали, то уселись на край колодца, чтоб передохнуть. От этого, должно быть, колодец и «ухнул» (тоже выражение брата), то есть он не развалился, что тоже могло произойти, а как-то сразу опустился под нами и в одно мгновение стал вдвое ниже, чем был. От толчка мы оба чуть не полетели в колодец и скорей отскочили в сторону. Я почему-то вообразил, что началось землетрясение, и только потом догадался, что, поскольку мы подрыли основание колодезного сруба, он под действием собственной тяжести опустился вниз.
Уже вечерело. Собрав свой золотопромышленный инвентарь, мы ушли, опасаясь, как бы нас кто-нибудь не обвинил в том, что мы укоротили колодец чуть ли не на целый метр против нормы.
По дороге домой брат сказал:
– Что за оказия! Почему в тот раз вон сколько золота оказалось, а на этот раз – шиш?
– Должно быть, золотоносный слой кончился, – высказал предположение я.
– Зачем же ему понадобилось так вдруг кончаться? Я понимаю, если бы мы в первый раз побольше добыли, во второй – поменьше, а там и совсем ничего, это было бы понятно. А так непонятно что-то выходит!
– Это легко объяснить, – сказал я. – Если бы мы в первый раз вытащили одно ведро песка и сразу промыли, то было бы побольше, потом вытащили бы ещё ведро – стало бы поменьше; в третьем ведре оказалось бы ещё меньше, а в четвёртом – совсем бы уж ни крупинки золота. А у нас как получилось? Мы вытащили сразу несколько вёдер вместе со всем золотом, а теперь там наверняка ничего нет, хоть до центра земли копай.
– Мы не дураки, чтоб до центра земли, – сказал брат. – Теперь каждому дураку ясно, что надо в другом месте копать.
Брат, однако ж, не стал в тот раз продолжать свои поиски, так как уехал в Киев. Мне же вскоре снова пришлось отправиться к кузнецу, так как он раздобыл где-то железо и нужно было кончать дело с телегой. Дело это снова потянулось в том же темпе, то есть не спеша, поскольку постоянно перемежалось какой-нибудь посторонней работой.
Наконец телега была всё же сделана. Упряжь у нас была заранее куплена. Я запряг Ваньку (до этого я достаточно насмотрелся, как нужно запрягать лошадей) и впервые приехал домой на своей, на собственной или, как теперь, наверно, сказали бы, на личной телеге.
Вот!.. А на следующий день выпал снег. Началась зима. Мы поставили телегу под навес и стали думать, где раздобыть сани. Ясно было, что до конца зимы телега нам не понадобится.
