Вдруг Мориц приподнял голову и заворчал чуть слышно. Нолд затаил дыхание. Луну в этот момент заслонило облачко, но он уже до этого успел разглядеть, что с большака, метров за сто до перекрестка, в сторону Лапиней скользнула чья-то тень.
Это была девочка. Сестра? Инта? Что за тайны появились у нее на усадьбе соседей?
Нолд с Морицем стали бесшумно красться вслед за ней. В этот час на посту Витаут Алвик. Неужели Алвики что-нибудь рассказали Инте? Ни с кем не посоветовавшись? Нолд кипел от гнева: без ведома начальника вступить в связь с посторонними лицами! Если так уж одолевает желание пополнить сторожевую команду, то разве не следует, прежде всего, честно и открыто обсудить все это на Кивитской горке?
Девочка осторожно двигалась по дороге. Она не спешила, очевидно не подозревая о слежке, и все же Нолд с трудом поспевал за ней. Приходилось ведь все время держаться в тени да еще поглядывать, под ноги: как бы не наступить ненароком на сухой сучок. Треск сучка в ночной тишине прозвучал бы погромче выстрела.
Вот и канава, широкая, илистая; через нее можно перебраться только по мостику, если, конечно, нет охоты вязнуть по колено, а то и повыше в коричневой жиже. Канаву давно не чистили; ее топкие края заросли осокой, рогозом, мелким кустарником. После дождей канава щедро дарила Кривому болоту свои ленивые густые воды.
Ох как хотелось Нолду крикнуть во весь голос: «Инта!», чтобы как следует напугать сестру! Вот ведь дурочка: вырядилась в блузку с белым воротничком! Самых простых вещей понять не может: если уж бегаешь по ночам, играешь во всякие свои «тайны», то хоть шею обвяжи шарфом, воротничок скрой. Белый воротничок в темноте что свеча!
Но именно этот белый воротничок и спас Нолда от опрометчивого шага…
Что такое? В чем дело? Инта остановилась на мостике, нагнулась и стала что-то там делать. Нолд на животе ловко вполз в камыши шагах в пятнадцати от девочки и, напрягая зрение, легонько поглаживал уши Морица. Молодчина! Полз за хозяином, как уж, а теперь лежит смирно, не шелохнется, не бросается радостно к Инте — гав-гав, дескать, и я здесь!
Луна запуталась в причудливых кружевах мелких тучек, то щедро излучая серебристый свет, то стыдливо прячась. И снова Нолда обуяло искушение вскочить на ноги, огорошить сестренку. И чего ради она там копошится, на мостике!
Неожиданно дунул порывистый ветер, и у парня недовольно сморщилось лицо: в нос ударил острый сладкий запах. Духи! Она надушилась!
Только теперь Нолд сообразил: нет, это не Инта, это не Инта, это другая!
С каждой минутой незнакомка вела себя все более странно. Сначала она проверила — нельзя ли вынуть из настила полуотесанный кругляк? Оказалось, можно. Затем долго изучала образовавшуюся в мостике дыру, словно прикидывая, можно ли туда что-нибудь засунуть и спрятать. Вероятно, довольная тем, что разузнала, аккуратно водворила кругляк на место. Потом стала ходить по мостику туда и обратно раз десять, не меньше.
Попробуй пойми, чего она добивается! Вроде у нее не все дома.
Тут незнакомка заметила на краю канавы не то кол, не то кусок сломанной жерди. Схватила и, опираясь на него, стала переходить мостик, будто она хромая.
Словно ослепительный луч света прорезал кромешную тьму. Нолду сразу все стало ясно.
Эта девочка… Она ведь копировала походку дяди Петера! А раз так, то нетрудно было понять и все остальные ее действия: незнакомка проверяла, можно ли под мостик заложить самодельную мину. И еще одно испытывала она, взяв в руки кол: будет ли задет привод к мине, когда инвалид станет перебираться через мостик…
Малолетняя сообщница — да, да, сообщница бандитов; в этом Нолд теперь уже не сомневался! — готовила путь взрослым преступникам.
Кончив работу, девочка вынула из кармана белый носовой платочек и вытерла руки. Зашевелился и Нолд — левая нога, подтянутая под живот, онемела, одеревенела и шея. Мориц вильнул было хвостом, готовясь вскочить, но, увидев предупреждающее движение пальцем, снова прижался к земле.
Незнакомка повернула обратно. Уходя, она с силой швырнула в кусты кол — зачем он ей теперь? Куда-то кол должен был упасть и упал — прямо на спину Нолда! Паренька пронзила острая боль, он еле удержался от вскрика. Потирая на ходу ушибленное место, бросился к большаку. И тут впервые закапризничал Мориц, стал путаться под ногами, словно вопрошая: «Долго ты меня еще будешь мучить? Разреши же наконец наброситься на нее!»
Нет, Мориц, нет! Пока еще этого делать нельзя… Потихоньку, потихоньку за ней!
Все трое, друг за дружкой, перешли через дорогу, ведущую к Думбрисам. А затем Нолд и Мориц остановились.
Следовать дальше не было смысла. Таинственная незнакомка повернула к Скрутулам.
Это была Айна Скрутул!