Удивлению девочек не было предела. В школе Айна обычно ходила со вздернутым носом, ни с кем не дружила. И ведь как быстро может измениться человек — непомерная гордость ее в Шершенище растаяла, как сахар в горячем чае! Всех трех пастушек Айна теперь называла сестричками, обнимала за плечи, заглядывала им в глаза так преданно, так искренне, что никак нельзя было не смягчиться. Ну, а чувствительная Лиените Леинь — та пришла в восторг.
Да, это было неожиданно, это было поразительно! Вскоре Айна вступила в лесной колхоз — так девочки окрестили свое совместное пастушество. И вот однажды утром Айна как подкошенная свалилась с ног в брусничнике, едва слышно пролепетав:
— Ах, девочки… Да, да, я помню, сегодня моя очередь пасти до обеда. Но если б вы знали, ах, если б вы знали! Я не могу, я просто не в силах!..
И веки у нее закрылись, как створки раковины.
Вот попробуй разберись! До сих пор в доме Скрутулов на положении раба был один Мад. Может, теперь и за дочь свою взялись? Может, действительно, потому, что нашли у нее книгу о пионере Павлике Морозове, как она, обливаясь горькими слезами, втолковывала вчера своим новым подругам? И Лиените, склонившись над спящей, бережно накрыла ее своим пальтишком.
— Где же это она так измучилась, интересно? — удивилась Байба.
— Где? — Инта усмехнулась. — Ночью самогон гнали, так она на часах стояла.
Лиените на цыпочках отошла от Айны и сделала знак подружкам удалиться, чтобы, не дай бог, не нарушить сон измученной бедняжки.
— У тебя, Инта, в голове одни только злые мысли, — попрекнула она. — Да, старики ее такие. Но она ведь не обязательно должна быть такой. Вот и Павлик Морозов…
— Жалей, жалей ее больше! Но только не вздумай хоть вот такую чуточку наших секретов раскрыть! Узнаю — скручу голову, как гайку, — пригрозила Инта.
К спящей, тяжело ступая с ноги на ногу, подошла Идаля. Обнюхала пальтишко, брошенное на спину, облизала ласково.
— Что я говорила? — ликовала Лиените. — Вот уже и наша Идаля полюбила Айну…
Прохрапев часа два, Айна проснулась и лениво приподнялась на локтях. Да, так пасти вовсе не дурно! Она пролежит здесь до обеда, а там встретит свое стадо у Грозовых лип.
Вдруг ее озарило. Уж если ночное задание она выполнила с таким блеском, отчего бы не испробовать руку вторично? Ай да Айна Скрутул, смелый разведчик в стане врага!
Как же отыскать «лесной колхоз»? Где теперь стадо?.. Нельзя сказать, что Айна совсем не знакома с Шершенищем. Как-никак иногда заходила сюда — по грибы, по ягоды. Да вот знает она тут всего каких-нибудь две–три тропинки. А в чащу никогда не забиралась.
Но кому уж начало везти, тому везет долго и во всем. Только Айна двинулась на поиски, и — чу! — впереди колокольчики звенят-заливаются.
При стаде была одна Лиените. Пришлось ей, видно, намаяться, бедной: коров теперь намного больше, к тому же скрутулских так и тянет вон из леса.
— Вполне могла еще с часик поспать, — упрекнула Лиените. — На обед еще рановато.
Айна одарила ее ласковой улыбкой.
— Ничего, сестричка, отдохни-ка теперь ты! Я ведь так: условились, что мне пасти до обеда, значит, попасу, хоть там что!
И Айна подтолкнула девочку к тропинке, ведущей в брусничник.
«Все-таки она милая, — подумала Лиените, удаляясь вприпрыжку. — Понятно, легкомысленная еще: много ли уж мне осталось пасти до обеда! Но она, скорее всего, не знает, сколько проспала и хочет все утреннее время посчитать за собой».
О да, Айна была легкомысленной, неотесанной и вдобавок еще нисколько не расчетливой! Она, разумеется, совсем не учла, что до обеда остался только час, к тому же самый спокойный: коровы уже насытились, стали малоподвижными, некоторые норовили прилечь.
Оставшись в одиночестве, Айна первым долгом принялась за свои карманы; в них лежали аккуратно завернутые в пергаментную бумагу бутерброды с колбасой и сыром. Бутерброды помялись и сплющились в узких, совсем не подходящих для хранения завтрака карманах. Но ходить с торбочкой через плечо, как это делали другие пастушки, — никогда!
Идаля, почуяв запах съестного, подняла голову и принюхалась. Айна протянула руку со скатанным хлебным шариком:
— Ну, подойди, моя коровушка, подойди, моя умница, полакомься хлебушком. Ты ж у меня такая добрая, такая сердечная!.. Ну иди, иди ко мне поскорей!
Идаля подошла ближе, прилегла неподалеку, окинув Айну доверчивым взглядом больших, навыкате глаз. Айна оглянулась украдкой, выхватила что-то из карманчика, еще раз воровато посмотрела по сторонам.
Нет никого, одни лишь коровы да телки… И она подступила к Идале вплотную.
— На, возьми, полакомься… Очень вкусно, очень!
Широким языком Идаля ухватила хлебный шарик и проглотила. Айна тотчас же вернулась к своему бутерброду с колбасой.
Вдруг Идаля вскочила на ноги, словно ее огрели палкой. Глаза у нее сразу стали влажными.
— Ишь выпялила буркалы! — Айна насмешливо оттопырила нижнюю губу. — Что, не пришлось по вкусу?
Слизнув с бутерброда колбасу и масло, она швырнула хлеб в кусты. А Идаля с укором смотрела на нее печальными глазами, словно спрашивала: «Зачем ты так? Что я дурного тебе сделала? Человек ты или зверь?»