Вслед за очередным удавшимся актом милосердия, последовала быстрая филигранная работа над раздуванием, вырвавшегося на свободу огня. Злой ветер умело направлял языки пламени, расправляясь с их помощью с недоступной его касаниям веревочной сетью. Опадали прожжённые обрывки, расползался причудливый узор и вскоре наземь принялись оседать первые полотна. Шелест тонкой ткани звучал музыкой, как и панические крики прядильщиков, сопровождавшиеся громогласными выкриками стражников, решивших, будто смогут ему помешать. Вдалеке раздался запоздалый топот десятков ног, кордцы спешили подняться по крутой храмовой лестнице, но для этого было уже слишком поздно. Неизбежное падение последнего из защитных полотен, ознаменует их скорое поражение и они прекрасно знали об этом, а не сдавались, лишь из упрямства и жалкой уверенности в былом могуществе столицы, которому совсем скоро собирался наступить конец.
Удовлетворенный результатом поджога, Злой ветер вновь обернулся подобием человека, плавно подлетел к Ригби, присел на корточки и требовательно провел ребром ладони по обращенному в сторону шуттанца запястью.
— Собрание идиотов проходит внизу, здесь — только я, — нахально хмыкнув, пояснил Ригби, прекрасно понимая, чего именно от него хочет дух. — Не думаешь же ты, что я добровольно поделюсь кровь?
Очевидно, о чем-то подобном он и думал, но поостерегся настаивать, оценив как настороженность Ригби, так и устремленный на него прямой, оценивающий взгляд. Гордый смертный не испытывал ужаса и это никак не вязалось с представлением Ловца о нормальной реакции на его требование.
Качнувшись с пяток на носки, дух предпринял новую попытку, изобразив тайное приветствие капитанов берегового братства. Ригби внимательно следил за каждым его жестом и поражался, с какой ловкостью тот проделывает точные пасы, управляя лишь горсткой пыли. Немое послание гласило о желании Ловца принять Ригби в ряды морских разбойников. Ему щедро предлагали принести кровную клятву и занять место у штурвала одного из судов Злого моря.
— Очень жаль, с детства страдаю морской болезнью, — без малейших колебаний солгал шуттанец, наблюдая за тем, как все яростнее закручиваются ветряные плети, составлявшие плащ духа. Тот явно был зол и с огромным трудом сдерживался, но вот он взял себя в руки, наклонил голову к плечу, словно прикидывая что-то, приложил ладонь к сердцу и поклонился, после чего протянул правую кисть ребром, опертым на обращенную к небу ладонь левой руки. Старинный жест мира, братства и вечной дружбы.
— Неужели тебе так нужна моя кровь? Почему бы не забрать силу огня центральной свечи? — серьезно поинтересовался Ригби, слыша, как уже гораздо ближе, чем раньше, раздаются голоса и все нарастающий топот. Совсем скоро прядильщики ввалятся на крышу и прикончат его, а ритуал так и не будет сорван.
Ветряной человек, не меняя позы, медленно кивнул. В любом другом случае Ригби позабавило бы и нелепое предложение Ловца и то, что весь этот фарс разыгрывается прямо под носом у прядильщиков…
— Пообещай, что сорвешь ритуал, — тихо, но очень отчетливо потребовал шуттанец, рывком стягивая окровавленную повязку с правой руки.
Злой ветер подхватил отброшенную ткань, не дав той улететь, и тут же втянул в себя, после чего согласно кивнул и осторожно сжал протянутую в соответствии с традицией руку. Секунду ничего не происходило. Ригби не мог разобраться в ощущениях. Невесомое касание щекотало мельчайшими песчинками, холодило кожу и не оказывало ровным счетом никакого воздействия. Ветряной человек смотрел на него, не предпринимая никаких действий, но вот он подался еще ближе, очертания фигуры поплыли, а легчайшая хватка обернулась настоящим капканом, потянувшим кровь не хуже недавних деревянных ступеней.
Такой чудовищной боли Ригби еще не приходилось испытывать. Отпрянув назад, он попытался вырвать руку, в ответ на что, хватка лишь усилилась. Казалось, вместе с кровью его покидает и сама жизнь. В какой-то момент Ригби не выдержал и заорал, изо всех сил стараясь отпихнуть ветряного монстра. Но куда ему до силы самого Ловца живых чудес, хоть и призрачного? Все попытки оказались тщетны. Удары и пинки проходили сквозь то собирающуюся, то вновь расплывшуюся темную фигуру, не причиняя монстру вреда. Вспомнились слова Клары и то, как она смотрела на него, когда он уходил с кладбища, уверенный в том, что помощь Злого ветра не выйдет им всем боком. Как же он ошибался…
— Ты слишком силен духом, горд и умен, а еще не в меру нагл и не труслив, как для обычного человека, за которого я и принял тебя вначале. Но теперь я вижу, как ошибался. Твоя кровь поведала мне много занятного, друг, — прошелестел ветер, делая особый упор на последнем слове. — Останься здесь и дождись меня. Нам есть о чем потолковать.
