– Да просто именно там было бы проще всего тебе намекнуть, – выдал Петр. – Ну так, знаешь, почти как байку рассказать. Понемногу. Как очередную игру. Пока ты сам не заинтересуешься и не начнешь искать, хотя бы даже от скуки.
Он снова улыбнулся. На этот раз совсем иначе, как-то по-детски безыскусно. Илья вдруг подумал, что все аргументы Василия, будто именно Горский не мог оказаться убийцей, пусть и логичны, но не стоят вот этой улыбки. Петр единственный в семье, кто всегда оставался собой. Каким-то до жестокости честным, прямым, и в тоже время почему-то чуть ли не наивным, с простыми открытыми эмоциями. Будто большой ребенок.
– Такой вот был план, – немного грустно продолжал между тем хозяин дома. – Как раз после выходных думал начать. Но Аня умерла, и это все уже не имело смысла.
– После ее смерти многое потеряло смысл, – сказал в ответ Илья. – Но не это. Петя, убито еще пять человек. Или тебе на это наплевать?
– Нет же! – горячо возразил он. – Зачем бы тогда ты был мне нужен. Именно из-за них. Просто Аня важнее!
– Но прошло столько времени, – пытался донести до него приятель. – Я мог бы тут и не появиться.
– Тогда еще времени было достаточно, – как-то странно ответил Петр. – Еще можно было ждать.
– Пять смертей, Петя, – не мог успокоиться Илья. – Чего ждать?
– Знаю, – напомнил значительно Горский. – Все это… Только я ведь даже сообразил как-то не сразу. Та девочка. Знаешь, я как-то даже был привязан к ней. Милая и наивная очень. Конечно, капризная, иногда злая, требовательная. Амелия любит шантажировать меня, изображая ее. До сих пор. Но при мне та девочка становилась другой. Как доверчивый ребенок. И когда она…
Он болезненно поморщился, на этот раз от воспоминаний.
– Когда она умерла, – все же закончил Петр, – я еще ничего не подозревал. Потом первый на озере. Это тоже выглядело безобидно, парень был странным. Закрытый, в себе весь, что там у него на уме? А вот после третьего случая я уже начал понимать. Это тоже время!
– Но уже тогда здесь был Василий, – заметил Илья. – Он же мог это остановить раньше. Или на самом деле ты не обратился к нему, потому что он полицейский? Что ты планировал делать, когда узнал бы, кто из твоих сестер убивает?
– Ну и это тоже, – помолчав, нехотя признался Горский. – Они не могут без меня. Без семьи. Отдать под суд, в тюрьму… Да, я бы этого не сделал. Но поверь, я мог бы любую из них остановить. У меня есть возможность. Но теперь все по-другому. После Ани. И теперь имеет смысл только она. Прежде всего она.
– Но я-то не могу не сдать преступницу полиции, – твердо заявил Илья.
– Делай как правильно, – поспешил заверить Петр. – Теперь так. Только сделай.
– Я стараюсь, – сдавшись, согласился журналист. – Есть факты, может быть, у полиции будут улики. По делу Ани. А те, прежние преступления… И тогда, и сейчас ни я, ни Василий не можем найти мотив. Потому я изучаю их биографии, читаю книги Клары, слушаю музыку Ани, еще осталось посмотреть картины Амелии. И…
Он запнулся. На самом деле, объяснить Петру, чем еще и почему он занимается, было трудно.
– Я смотрю на них, – неуклюже выдал он. – Твои сестры. Их роли. Эти игры…
– Правильно, – чуть ли не торжественно заверил его Горский. – Это самое главное. Именно так ты сможешь понять. Их лица. Кстати!
Он полез в карман, достал свой смартфон.
– Василий, – вдруг снова вспомнил Петр о полицейском. – Даже если бы у него была другая работа. Он так, как ты, не сможет. Я говорил, тебе ничего ни от одной из них не нужно. Даже от Ани не надо было. А он…
– Он спал с Амелией. – Илья понял, куда ведет приятель. – Думаешь, он был бы необъективен?
– Мои сестры часто меняют мужчин, – совершенно спокойно заявил Горский. – Каждая. И это всегда легко. Для девочек, но не для их партнеров. И да, Василий никогда не был объективен, как ты выразился. Он не просто с ней спал. Он считает, что это профессиональный почти интерес к ней. Но… По мне, это почти одержимость. Смотри.
И он протянул журналисту свой аппарат. На экран было выведено фото. Василий улыбался в камеру как-то безмятежно счастливо и обнимал за плечи какую-то женщину. Стильная прическа, умелый макияж, элегантный наряд. В ней был некий шарм. Нечто высококлассное. Такой женщине всегда будут оборачиваться вслед. Но Илье это было не интересно. Он вывел на экран следующий снимок. Снова какая-то женщина. Стрижка «под пажа», слишком яркий, почти вызывающий макияж, соответствующий наряд. Все на грани откровенной вульгарности. Если присмотреться, можно было понять, что снимали ее в ночном клубе или на какой-то вечеринке. Илье это опять ничего не говорило.
Следующее фото. Опять женщина. Обычная, каких иногда называют «серыми мышками». Почти безликая. Настолько среднестатистическая, что даже взглядом не зацепишься. Незапоминающаяся. Илья поспешил пролистать. Он никак не мог понять, зачем ему это. Мельком глянул на следующие два или три кадра, уже хотел вернуть аппарат Петру, когда вдруг на последнем снимке в очередной женщине узнал Амелию. Такую, какой видел девушку дома, когда не было гостей или учеников.
