– Отпусти её, Рымарь, – раздался сухой скрипящий голос. – Хозяин и вам обещал, что башку не открутит, ежели ему подчиняться будете без вопросов. Но мы-то такого тож не обещали. Могём и открутить, получается.
И из полумрака по левую сторону коридора, где заканчивался свет факелов и начинался спуск вниз, вышло странное существо. Вроде мужик, молодой и даже собою приятен: глаза большие, скулы высокие, нос ровнёхонький, сразу видно – в пьяной драке ни разу кулачищем на бок не свёрнутый. Подбородок…
А не было видно подбородка – утопал он в зелёной поросли. Из такой же зелёной копны волос торчали небольшие рожки, формой походившие на лосиные.
«Лешак!» – от облегчения у Яринки едва не подкосились ноги, но она удержалась – рванула из разжавшихся ручищ, спотыкаясь и едва не падая. Нет, она наверняка могла бы залепить в наглую харю кулаком, как проделывала это много раз с деревенскими. Но такие здоровенные бугаи, ещё и оружные, к ней ни разу не лезли. Да и подними она крик дома – всегда бы нашлось, кому заступиться.
А этот без церемоний свернул бы шею, как курёнку. Или башкой о каменную кладку вдарил, чтобы аж мозги из ушей потекли. Это не сытые ротозеи из Листвянки и окрестных поселений. И потому Яринка нырнула незнакомому лешаку под локоть, как бельчонок, убегавший от злодея-коршуна, в родное дупло, в мамкины объятия. Тот торопливо и при этом бережно подтолкнул её себе за спину.
Рымарь зло зарычал.
– Чтоб тебе провалиться, пенёк трухлявый, колода дубовая! Шаритесь по замку, не в своё дело лезете!
– Ещё одно слово – и поползёшь отсюда, – тем же спокойным голосом посулил лешак. – А вот гусеничкой или палочником – не знаю, тут уж на что сил хватит. Но обещать, что тебя первая же хозяйская холопка при встрече ногою прихлопнет, могу с чистой совестью.
– П-п-погань шелудивая, – скрипнул зубами красный от гнева страж, но глаза его нехорошо забегали – видать, напугался. Но выказать свой страх было срамно, поэтому он просто плюнул на чисто выметенные полы, развернулся и ушёл.
И когда он скрылся за поворотом, Яринку затрясло от пережитого ужаса. Но она нашла в себе силы тихонько шепнуть:
– Спасибо тебе.
– Не за что, – как ни в чём не бывало отозвался лешак, а затем пояснил: – Ты – лесовая невеста. Вдобавок Дубину вызволять из лап хозяина пришла, не побоялась. Тебя любой из нас от беды защитит.
– Пришла, но боялась, – честно призналась Яринка, шмыгая носом. Очень хотелось расплакаться прямо тут. – И сейчас боюсь. Колдун сказал, что он к утру…
И не удержалась – обхватила себя руками, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Стояла в охапке листьев перед чужим мужиком, пусть и проклятым, и от страха, обиды и стыда снова хотелось реветь в голосину. Да только не время ведь и не место…
Губы лешака сочувственно изогнулись.
– Не печалься, девица. Когда ты печалишься, мне почему-то… – он запнулся на миг, раздумывая, и решил: – Мне тоже грустно. А Дубина крепче нас всех, его так просто не убить. И если бы он умер, мы бы все почувствовали. Ему действительно худо, он в здешнем подземелье цепями прикован, больной и избитый. Но так просто на тот свет мы не уходим. Вызволишь ты его. Успеешь. Пойдём.
Он тронул её за локоть, и Яринка, торопливо кивнув, двинулась с места.
С лешаком, пусть странно заторможенным, выдававшим слова по капле, как жадный служка в церковной лавке – масло на лампадку в домашнюю божницу, ей было совсем не страшно. Он вдобавок тоже не пах мужицким потом, только можжевельником и холодной росой. И сразу вспоминались сосны у озера, куда Дар водил её в гости. И мшистый ковёр под ногами, и хрюканье Секача, и жадные поцелуи на пеньке.
– А ты правда мог бы превратить этого Рымаря в гусеницу или палочника? – осмелев, спросила она.
– Нет, конечно, – дёрнул её провожатый уголком рта, словно пытаясь улыбнуться. – У нас только Дубина умеет людей в деревья обращать да в диких зверей, и то в большой ярости. А чтобы в насекомую поганую – тут даже ведьмы наши не справятся… Но стражам про это знать вовсе не обязательно, как ты понимаешь. Больше нас боятся – меньше лезут. А так мы просто шугаем, только лиходеев всяких наказываем. Но они сами заслужили…
Яринка согласно кивнула. Ведь действительно, её лес никогда не обижал. Существа, которые водились в нём в избытке, тем более. Ни звери, ни птицы, ни те, кого народ зовёт нечистой силой.
Но кто более нечист – колдун, изничтоживший сотни существ, потакая собственной гордыне, или маленький Михрютка, что не побоялся сунуться в самое опасное в этом лесу место для спасения хозяина?..
Ох, Михрютка! Яринка замерла, вдруг осознав, что привычной тяжести на плече нет. Неужто моховик свалился, когда Рымарь прижал её к стенке? Или, что ещё хуже, остался в комнате с распотрошёнными уродами?!
– Михрютка! – тихонечко позвала она, озираясь по сторонам. Её нечаянный спаситель не выдаст, а других вроде бы вокруг и не наблюдалось.
– Я не Михрютка, – странно взглянул на неё лешак. – Меня хозяин Комелем кличет.
