Посмотреть тут и впрямь было на что: стол размером с печку, на нём среди кучи пергаментных свитков – золочёная чернильница и россыпь гусиных перьев для письма. Рядом странная лавка – коротенькая, но широкая, со спинкой и сидушкой, на которых небрежно валялись волчьи шкуры. И прорва полок, только не прибитых к стенам, а в странных коробах. И на каждой стояла куча глиняной посуды разного размера, а ещё те самые банки с уродами, о которых говорил Дар. Яринка моментально их опознала. И едва снова не заорала от ужаса, присмотревшись к той, что стояла ближе всех.
Внутри плакал моховик, такой же, как Михрютка, что сейчас вцепился ей в ухо и трясся, как осиновый лист. Распотрошенный, с полым брюхом, зеленоватым изнутри, без глаз и шляпки, с лысой, как яйцо, остроконечной головой. В других сосудах, стоящих рядком на полках, плавали чьи-то глаза, пальцы, языки… Яринка торопливо отвернулась – её опять начало тошнить.
Видят боги, скажи ей кто ещё пару зим назад, что она искренне пожалеет паскудных нечистиков и мавок – высмеяла бы перед всей деревней, не посрамилась! Теперь, если выживет, до конца дней не будет зарекаться ни от чего.
Твардоша же распалили собственные разговоры, он стал дёрганным, бродил по богато обставленной комнате величиной с две их избы, потрясал руками, клонил голову на одну сторону.
– Я выследил, поймал и выпотрошил десятки тварей, о которых по всем уголкам земли шепчется малограмотный люд. Даже жар-птицу из ваших наивных сказочек изловил однажды. Ту самую, про которую говорят, мол, песни её возвращают зрение слепцам. Знаешь ли ты, глупая девчонка, что у неё под хвостом? – и он разразился злым каркающим смехом. – Обычная куриная жопа! Тварь оказалась настолько тупой, что позарилась на крошки хлеба да на яблоки, запечённые с мёдом! И неудивительно, мозгов в её головёнке было с твой ноготок. Какое там может быть чудо? Истинное чудо в мире лишь одно – человеческий разум. И только для тех, кто умеет благодаря ему хранить и накапливать знания. Остальные… расходная материя, плоть для опытов.
«Он действительно верит в то, что говорит», – поняла Яринка, и холодок пробежал по её спине. Она мало что поняла из колдунских мудрёных слов, но даже её крохотного, с жар-птичий, умишка хватило для осознания, что Твардош безумен. Да что говорить – у неё самой сейчас в чреве будто рылась чья-то жестокая рука!
– Я лично видел и щупал жилы, по которым текла кровь, бабьи потроха, сердце, кишки с говном. Любви не нашёл. Души и совести тоже. Стало быть, придумали их люди, чтобы дурочек типа тебя за нос водить. Вот вроде взрослая девка, а явилась за Дубиной в самую чащу, в листьях и на кабане…
– Неправда! – не смогла она промолчать. – Есть любовь!
– Есть приязнь. К родителям и детям, к мужикам и бабам для постельных утех, – снисходительно поднял брови колдун. – Заставляющая творить глупости, которые опасны даже для собственной жизни. Вот ты ко мне явилась за Дубиной, хотя понимаешь наверняка, что можешь оказаться в цепях рядом с ним. А Дубина кинулся на выручку вашей деревушке, защищая её от моих же посланцев, и для того лешачью натуру явил, хотя это строжайше запрещено. И карты мне все спутал, и перечить удумал. За что и поплатился.
– А ещё вы клятву дали, что меня не тронете, – осторожно напомнила Яринка и подсластила неприятные слова. – Вы же сам справедливый, хоть и не добрый. Собственные запреты не нарушаете. И тех, кто вас слушает, не наказываете.
И поняла, что угадала. Колдун тут же снова приосанился – похвала девки, пусть и малограмотной деревенщины, была ему по сердцу.
– Не нарушаю, – горделиво надул он щёки. – Я с теми, кто мне не лжёт и не перечит, честь по чести обращаюсь. Вот ты, хоть и стала посмешищем для всего двора со своею скотиною, но была вежлива и поставленные много зим назад условия выполнила. За что же тебя наказывать? Девица ты скромная, неглупая, даром что наивная да безграмотная. Но послужить на наше общее благо можешь…
Яринка невольно попятилась.
– Вот как эти? – она ткнула пальцем в уродцев в склянках.
– Зачем? – даже удивился колдун. – Думаешь, я за годы не изучил человеческое нутро вдоль и поперёк? Мне гораздо интереснее, что ты умеешь. И как так вышло, что за седмицу Дубина окончательно отбился от рук, едва сошедшись с тобой. Да, ты дала ему имя, а в заклинательстве и подобных ему науках слово имеет первейшее значение. Но нужно обладать силой ворожеи, чтобы слово это оживить. А её-то я в тебе и не чувствую!
Твардош шагнул к ней так стремительно, что Яринка ойкнула. Ухватил за подбородок, приподнял, заставляя смотреть себе в глаза.
– Что в тебе есть такого, чего я не вижу? – прищурился он. И тут же поморщился. – Не трясись. Как женщина ты мне не по вкусу. Как источник силы – вероятно, но её нужно будить, а пока я не чую в тебе даже её задатков. Но как-то ведь ты заставила Дубину подчиниться.
И вцепился ей в подбородок, словно клешнями.
– Отвечай! Почему он нынче слушает тебя, а не меня?!
