Лиси и вовсе нырнула с головой под одеяло.
– Нет, пап. Все хорошо, правда, – простонала она.
– Что случилось?
Лиси не видела смысла лгать ему. Она любила отца, а он умел поддержать ее даже в самые трудные минуты. Рано или поздно он вытянет из нее вкрадчивыми и тактичными расспросами все что угодно.
– Кас выбрал Багиру, – выдохнула Лиси, все-таки выглядывая на свет. – И еще этот проклятый тест! Я все завалила, расстроилась и… Если честно, не вижу смысла возвращаться в школу.
Отец улыбнулся.
– Смысл всегда есть, Лиси. Мне очень жаль, что Кас не выбрал тебя. Но, признаться, я мало знаю пар, у которых сложились отношения с первого взгляда, так сказать. Взять меня с твоей мамой. Она два года волочилась за мной! Да еще и выстроила такую интригу!
– Мама бегала за тобой? – с сомнением спросила Лиси. Ее мать пропала без вести вскоре после того, как Лиси родилась. Лиси знала лишь то, что мама участвовала в эксперименте в «Роксколле», но всякий раз, когда она решалась задать отцу прямые вопросы об этом, тот жутко расстраивался. Зато он охотно показывал фотографии. Судя по ним, это за мамой поклонники бегали толпами.
– Между прочим, я был очень видным мужчиной!
– Дядя Петя, вы и сейчас очень видный мужчина, – вмешался Беня. Маленький пудель-ассист, лежавший в отключке в ногах у Лиси, активировался согласно протоколу ровно в семь утра. Как белое облако, он снизошел на пол и потопал к креслу, где сидел отец. – Ваши габариты и вес, который превышает норму в два раза, не соответствуют современным представлениям о здоровье и красоте. Вас сложно не заметить.
– Вот язва, разболтался! – нахмурился отец. – Ты опять подкрутила его социальные настройки?
– Не только социальные, – сказала Лиси, глядя, как голова ассиста откидывается и из нее выдвигается телескопическая отвертка. Заводить собственного ассиста папа отказывался, сколько бы Лиси его ни уговаривала. Он, как и большинство граждан Излучинска, довольствовался функционалом своего хроно. А ведь отец часто где-нибудь застревает, так что Лиси доработала Беню, чтобы тот помог отцу, если ее не будет рядом. Сейчас пудель-отвертка занялся подлокотниками кресла.
Самой же Лиси не хватало ни хроно, ни приложений-органайзеров. Потому она снабдила Беню самым мощным процессором и отдала в его ведение все остальные свои устройства. Где бы она ни находилась, Беня везде был с ней, даже если его белая пушистая оболочка пылилась под кроватью.
– Беня, ты сбил весь настрой на доверительную беседу, – сокрушенно покачал головой отец и поглядел на Лиси. – Я лишь хотел сказать, что надо держать хвост пистолетом, Лиси. Сегодня ты не видишь смысла идти в школу, а завтра тебе будет казаться, что… Ох, спасибо, Беня!
Один из подлокотников поддался, и отец смог выбраться из кресла.
– Я поняла, пап. Сейчас встану. У нас есть яблоки? Или что-нибудь с твоих курсов?
– Нет, к сожалению, нет. Но я приготовлю тебе глазунью, идет?
Лиси кивнула, и отец уже почти вышел из комнаты, как вдруг обернулся и добавил:
– Ты ведь не забываешь пить «Ноодон»? С ним легче?
– Да, с ним легче.
Отец закрыл за собой дверь, а Лиси будто парализовало. Жили они небогато, но почти всегда отец умудрялся доставать настоящую еду. Он не работал, как и большинство горожан, а социальное пособие было не то чтобы королевским. Потеря целого пузырька «Ноодона» сильно ударит по карману отца.
«Я должна вернуть таблетки», – сказала себе Лиси, откидывая одеяло.
Пока Беня приходил в себя, втягивая отвертку под обманчиво пушистый корпус, Лиси пришлось вручную открывать Хранилище. На первый взгляд ее комната казалась обычной: лишь стол, ворсистый ковер, кровать и рабочий стул, теперь без подлокотника. Но в шкафу – в Хранилище – таился целый мир.
Лиси нырнула в ряды вешалок и полок, прошла пару шагов между стеллажом с книгами и полкой с кистями и красками, которыми пользовалась когда-то ее мать. Все вещи из своей комнаты Лиси спрятала сюда. Хаос, когда он распространялся за пределы Хранилища, пугал ее. Поэтому даже маленький розовый комод с нижним бельем был здесь. Лиси охапкой выгребла вещи из нижнего ящика и, извернувшись, нащупала в самом дальнем уголке пару маленьких капсул.
Их Лиси запрятала на черный день еще до того, как начала принимать более сильный «Ноодон». Черный день настал, вот только теперь Лиси не могла припомнить, вышел ли у этих таблеток срок годности. Она загибала пальцы, прикидывая. И где-то на задворках сознания тлело воспоминание (настоящее или выдуманное?) о том, что вроде как со временем таблетка просто теряет свои свойства и вреда никакого причинить не может.
«Ну что со мной случится в худшем случае? Отравление? – раздумывала Лиси. – Отец вызовет скорую, меня откачают. Страховка это покроет. А если выпью ее сейчас и таблетка подействует, то до вечера успею вернуть пузырек без всяких драм».
Капсулы, которые Лиси взвешивала на руке, значили больше, чем выбор между реальностью и миром грез.
