– Сначала Касперу списали слишком много баллов из-за их столкновения, потом ты не взяла таблетки. Если бы Система заметила, что он подобрал не свое на перроне, это могло бы расцениваться как кража. Знаешь, если на него повесят еще одно серьезное обвинение, его могут отправить на Утилизацию.
Багира и мадам Мятная жили этажом выше, и все детство, сколько Лиси себя помнила, отец мотался к ним за советом и помощью. Мадам Мятная научила Лиси считать: сначала на пальцах, потом на палочках, поразительно быстро они перешли к закону больших чисел. Это мадам Мятная объяснила, что такое месячные, научила сворачивать провода, чтобы они не путались, и первой заметила, как поведение Лиси изменилось. Прием психотерапевта, на котором Лиси диагностировали раннюю стадию болезни, устроила тоже она. Во сколько ей это обошлось – Лиси даже думать боялась. При всем этом Лиси никогда не считала мадам Мятную кем-то вроде крестной матери и не могла сказать: «Она мне как мать».
Но это не отменяло того факта, что мадам Мятная прекрасно знала, как надавить Лиси на болевую точку.
– Ты бы хотела, чтобы человека утилизировали из-за твоей лжи, Лиси?
На большой перемене, радуясь возможности сбежать от одноклассников, которые, несомненно, начали обсасывать случившееся утром, Лиси поспешила в лабораторию Тайгина.
Профессору выделили небольшую комнатку на подземном уровне, и Тайгин уже организовал свое пространство: приволок невесть откуда высокий стул с вращающимся сиденьем и, как волчок, крутился между двумя рабочими столами – один с допотопным ноутбуком, другой завален рукописными тетрадями. На обоих стояли кружки с недопитым кофе, они были из одного сервиза, все расписанные шуньтенскими драконами. В комнате витал густой аромат настоящего кофе. Старый кофейник был на угловом столике рядом с чахлой елочкой в горшке. Судя по надписи, елочку звали Тома.
Лиси немного постояла в дверях, боясь отвлечь профессора от работы.
– Михаил Геннадьевич, можно? – Она постучала по дверному косяку.
– А, Лиситея! Конечно, проходи. – Он сложил в ровную стопку несколько тетрадей, освобождая поверхность стола. Лиси села за него. – У меня тут несколько старых проектов, нужно поскорее их оцифровать…
– Я хотела извиниться за то, что наврала про таблетки. Мадам Мятная, м-м-м, то есть директриса, уже вернула мне пузырек. Спасибо, что подобрали, мне они и вправду очень нужны.
Тайгин, до того слушавший вполуха, вбил что-то на своем ноутбуке и крутанулся к Лиси.
– Вообще-то у меня к тебе есть несколько вопросов. Не возражаешь?
Лиси неуверенно кивнула, сердце снова учащенно забилось – чего он хочет-то?
– «Ноодон» – довольно сильное средство. И если его тебе выписали, то диагноз должен быть довольно серьезным. Я не ошибусь, если предположу, что это… я вынужден признаться, что не слишком силен в современных болезнях. Раньше это называли синдромом Пятницкого – Шелли, или просто «трясучкой», в основном из-за побочных эффектов лечения. Без приема лекарств у тебя случаются приступы тревожности по малейшему поводу, ухудшаются когнитивные способности и концентрация внимания.
– Порой настолько, что я не могу отличить единицу от нуля, – призналась Лиси. Выходит, раз сторонний человек так легко мог догадаться, несмотря на все ее усилия, то и впрямь скрывать нет смысла. Но к глазам все равно подступили слезы.
Тайгин не выказал никакой реакции. Наверное, потому, что и на нем самом стояло клеймо «неблагополучный».
– Не подумай, я не стал расспрашивать директрису – думаю, это дело только между вами. Но насколько я понял, диагноз поставлен полтора года назад. И все это время ты училась здесь, в «Авроре», и принимала «Ноодон», чтобы поддерживать когнитивные способности?
Лиси кивнула, Тайгин продолжил:
– Я взял на себя смелость заглянуть в твой профайл. У тебя очень хорошая успеваемость, ты понимаешь это?
– Ваш когнитивный тест я не прошла.
– Не прошла, но в твоем случае он ни о чем не говорит, – признал Тайгин. – Твои лекарства имеют накопительный эффект. Если бы ты пропустила одну-две таблетки, такого снижения когнитивных способностей не случилось бы. Ты не принимала их длительное время. Все лето, я прав?
Лиси снова кивнула, чувствуя, как внутри растет беспокойство.
– Почему, позволь спросить?
– Побочные эффекты. Месяц или два я могу принимать их без видимых последствий. Но потом меня начинает колошматить, как… как… – Лиси пыталась подобрать сравнение, но не смогла. Она почувствовала, как по щекам потекли горячие слезы. – Извините.
– Тремор, ясно. Он тебя сильно беспокоит, – покачал головой Тайгин. – Но ты говоришь, что спокойно пережила лето без таблеток?
– Зачем вы все это спрашиваете?
– Извини мое любопытство. Просто это весьма нетипично с твоим заболеванием. Я о твоей успеваемости. Я и представить не могу, чего тебе это стоит. Даже с «Ноодоном» твоя психика не должна – не может – выдерживать те нагрузки, которые предполагает обучение в «Авроре». А ты выдерживаешь.
Лиси до сих пор не слишком понимала, что происходит, но поблагодарила Тайгина.
