– Если твой врач прописал тебе «Ноодон», ты должна его принимать. Побочные эффекты, конечно, ужасны. Но твоя задача – поддерживать работу мозга, пока не изобрели новое лекарство, с менее выраженным побочным действием. Я видел пару статей – такие лекарства уже есть, они тестируются и скоро появятся на рынке. Просто жди. И не унывай, хорошо?
– Хорошо, – сказала Лиси, утерев слезы. Она чувствовала себя глупо, из-за того что разрыдалась перед ним на ровном месте.
Профессору хотелось верить на слово, но она знала, что болезнь будет только прогрессировать, а таблетки с каждым днем помогать все меньше. Сначала она пропьет «Ноодон», потом еще более сильное лекарство. Потом еще одно. Но когда-нибудь круг прервется. Однажды она окончательно потеряет контроль над собой.
Ей бы уйти поскорее, но все же в дверях Лиси остановилась и спросила:
– А как вы узнали мое имя?
– Что, прости? – Тайгин снова оторвался от своего ноутбука и похлопал глазами, как ребенок, только что попавший в новую реальность.
– После первой лекции. Вы подозвали меня по имени, хотя перекличку не проводили. На пузырьке только фамилия и инициалы. Откуда вы узнали, как меня зовут?
Тайгин тепло улыбнулся.
– О, я просто догадался. Видишь ли, ты очень похожа на маму, а я имел счастье познакомиться с ней.
– Так и сказали? Прилюдно обвинили в фальсификации данных и несоблюдении условий международного соглашения? – удивился Филонин.
Тучи разошлись, и в кабинет проник широкий золотистый луч солнца, какое бывает только в морозные дни. Скользнул по полу, по столу, засиял в изящных фигурках оленей из разноцветного стекла и в вазочке с конфетами. Тамара подставила лучику лицо, но тепла не почувствовала. Елисей Алексеевич встал и задернул неплотные шторы. Свет остался, хоть немного и померк. Филонин вернулся за массивный дубовый стол, сел в кресло, обитое бархатистой тканью.
Кабинет директора – единственное место в «Роксколле», не похожее на лабораторию. Филонин славился гостеприимностью еще до того, как занял свой пост. Тамара радовалась, что нашла убежище у друга, хотя до этого момента чувствовала себя захватчицей. Уже третью неделю она гостила в «Роксколле», убеждая персонал в том, что приехала по приглашению Филонина. Но ни от кого не ускользнуло крайнее удивление, появившееся на лице директора, когда нынешним утром, вернувшись из города, он увидел в главном корпусе Тамару.
– На весь мир обвинили?..
– Обвинила, еще как обвинила, – подтвердила она.
Елисей Алексеевич налил чай в фарфоровую чашечку, такую тонкую, что стенки просвечивали. Тамара пригубила чай и обожглась – надо сначала подуть.
«Волнуюсь, что ли?» – спросила она себя.
Прошло больше месяца с Международной конференции по экологии и улучшению среды обитания человека, а Тамара до сих пор не могла успокоиться. Корила себя за несдержанность. Какая ошибка! Как можно было такое допустить?
– И это перевели? Шуньтен, Киберика, Розанда – все иностранные делегаты услышали ваши слова?
– Да, Елисей Алексеевич.
– Вы смелая женщина, Тамара Николаевна! Даже безрассудная, – Филонин хохотнул, но в его голосе отчетливо слышались восторженные нотки. – Могу себе представить, как изменились лица наших чиновников!
Да, можно представить сборище толстых лысеющих чиновников: как карикатурно вытягиваются их лица, а губы складываются в возмущенное «о-о-о!». Но такое можно увидеть лишь в глупых фильмах. В жизни же чиновники были подтянутыми, в дорогих костюмах, с глазами умными и непроницаемыми.
«На что ты надеялась? Рубанешь правду-матку, и все изменится как по волшебству?» – подумала Тамара, и слезы навернулись на глаза.
– Тамарочка, Тамарочка! – забеспокоился Филонин и бросился наливать ей воды.
Мысленно она перенеслась в день конференции. В Излучинск съехались делегации экологов со всего мира. Точнее со всего, что осталось от мира после наступления нового ледникового периода. Благодаря изобретению ПУМов – погодных установок Морозова – человечеству удалось выжить в городах-гигантах вроде Излучинска. От Излучинска ожидали нового прорыва, ведь обстановка продолжала ухудшаться: сами города-гиганты стали бомбой замедленного действия, в первую очередь из-за того, что выделяли слишком много тепла. А уж про выбросы угольных станций Тамара и думать боялась.
Экологи всего мира десятилетиями предсказывали критическое повышение температуры планеты. Ожидали глобального потепления, запустынивания, но не похолодания. Зима и оледенение наступили так внезапно, словно сама природа достала заветный чемоданчик с красной кнопкой, активирующей механизм спасения.
Но хуже всего, что человечество не выучило урок и продолжало жить так, словно случившееся было очередным успешно взятым барьером в гонке на выживание.
