Точнее – задрожало, завибрировало, и не у нее, а у Михаила. Это завибрировал пейджер в его нагрудном кармане. И он, и Тамара резко распахнули глаза, встретились взглядами. Зрачки у Михаила расширились, застилая радужку почти полностью.
– Очнулась? – прошептала Тамара.
– Ничего не понимаю, – пробормотал Михаил, прочитав сообщение на пейджере. – Не обидишься, если я пойду проверю?
Тамара надула губы.
Никаких обид, конечно, быть не могло. Да она сама готова была нестись в больничный отсек, сломя голову! Но как счастливой невесте ей полагалось радеть за веселое торжество и дуть губы на любую отлучку новоявленного мужа.
Михаила она, конечно, отпустила. Тамада – он же Димка с самогонкой – затеял конкурс, и Михаил под шумок выскользнул из столовой, прихватив с собой Филонина. Тамара проводила их завистливым взглядом.
Во всем «Роксколле» лишь один человек не присутствовал на празднике – Петр Пудельков, муж Леды. Саму Леду, после того как ей имплантировали «частицу бога», можно ли было считать человеком? И можно ли считать живой, раз она после операции почти неделю в коме?
– К Пудельковым пошли? – На место Михаила опустилась Тася. Она светилась от счастья – Вася, он же Василий Иванович, наконец обратил на нее свой благосклонный взор, и Тася отчего-то считала, что Тамара этому поспособствовала. Девочку Тамара недооценила, она оказалась ужасной сплетницей, да еще и на редкость внимательной к деталям. – Стало быть, Леда очнулась? Пудельков – человек скромный, рассудительный. Без причины не стал бы в такой день отвлекать.
Тамара кивнула.
Пустыми глазами она следила за тем, как гости под ободряющие выкрики Димки играют в какую-то безумную чехарду, а в голове ее прорвала плотину река.
Пудельков дежурил у капсулы Леды всю неделю. Почти не ел, мало спал, но успел изучить систему жизнеобеспечения капсулы. Для такого мелкого человека он был поразительно умен – ловко разбирался с интерфейсом капсулы. Нет, если бы Леда очнулась, он бы смог плавно вывести ее. Даже если бы случился какой-то кризис, он бы разобрался. Мог он запаниковать в ответственный момент? Конечно, мог.
Леда не выходила из комы с тех самых пор, как ей установили имплант. Впрочем, Василий Иванович называл это предсказуемым результатом – шел сложный процесс регенерации, организм бросил все силы на восстановление нервных тканей мозга, а автоматизированная капсула обеспечивала нормальное функционирование организма. Весь «Роксколл» замер в напряженном ожидании: спустя десятилетия исследований вот-вот будет результат. И зависит он от хрупкой глупенькой Леды, цепляющейся за жизнь внутри капсулы.
Действительно ли очнулась? Тамара с легкой улыбкой наблюдала за конкурсом, но на деле ей хотелось кусать губы – так она переживала. «Заговорит? – думала Тамара. – Сразу на ноги встанет? Нет, это уж сказка какая-то. Скорее всего, снова придется ей терапию проходить!»
Михаил свои прогнозы и надежды держал при себе. И с Тамарой, когда она расспрашивала, делиться не спешил. Говорил: «Поживем – увидим!»
«А если меня не узнает?» – подумала вдруг Тамара и схватилась за фужер. Сделала большой глоток. Компот. В это мгновение она не отказалась бы от вина, даже от порченого.
Подруг, если их можно было так назвать, у нее всегда было в достатке. Таких, как Тася, – и дружила Тамара всегда с расчетом. Ледой она тоже интересовалась, только чтобы поближе быть к эксперименту, первой узнать о результатах.
Но вот сидит, как дура, на пару с Тасей в глупом свадебном костюме, вокруг грохочет глупая музыка, а ее беспокоят уже не результаты эксперимента, а вопрос, узнает ли ее Леда!
«Да что такого могло случиться, пока ты катала ее по коридорам?! – Тамара завела сама с собой беседу, как строгий учитель с невнимательным учеником. – На основе чего? Скупых полуосознанных реакций? Ты только гадать могла, сидит ли кто в ее черепной коробочке или это смазливое личико по привычке дергается? Какая тут дружба? И какая разница: узнает, не узнает?
Димка тем временем закончил конкурс, притушил свет и заставил диджея включить макарену. Чуть не силой стал поднимать гостей с мест и звать на танцпол. Тамара сама поднялась и первой пошла: ей как счастливой невесте полагалось.
«Да я же замуж из-за этого импланта вышла!» – вдруг с ужасом поняла она.
И резко повернулась к Тасе.
– Тася, – прокричала Тамара ей в ухо. – Что там Димка под столом наливал? Можно мне? Хоть полрюмочки!
– Тамара Николаевна, не волнуйтесь! – отвечала Тася, пританцовывая. – Сейчас вернется ваш суженый. Не надо вам!
«Тьфу! Толку от тебя!» – зло подумала Тамара и уже собиралась сказать это вслух, как вдруг музыку заглушили.
– Друзья! Коллеги! – прозвучал в динамике взволнованный голос Филонина. Медленно прибавили свет, и Тамара увидела у диджейского пульта директора, промакивающего испарину на лбу салфеткой. – В этот радостный вечер я получил сразу несколько известий. Первое. Мэр города Излучинска объявил об отмене процедуры утилизации человека по баллу полезности.
