– Выговорись кому-нибудь. Друзьям. Мадам Мятной, вы ведь достаточно близки? Старайся жить так же, как жила до всего случившегося. А я постараюсь устроить вам с отцом встречу.
– Что насчет Тайгина? – не унималась Лиси. – Сколько у вас с главным следователем осталось времени, чтобы доказать его невиновность? Она вообще видела запись?
– Запись сейчас на проверке. Осталось только доказать, что она не поддельная, и тогда дело в шляпе. Но я думаю сделать больше – обнародовать ее. Это подстегнет специалистов Управления. Долго ковыряются – оно и понятно. Чтобы спорить с заключением Системы, нужно проверить каждую мелочь.
– А под давлением общественности они быстрее заявят о ее подлинности, – закончила за него Лиси. – Но проверку продолжат, и если все-таки окажутся не правы, то хотя бы сдвинут сроки приговора.
– Верно. Ответственность за это я возьму…
Смирнов явно не договорил. Связь оборвалась. С того разговора прошло два дня, но помощник следователя больше не выходил на связь.
Лиси честно хотела последовать его совету и продолжать будничную рутину. Но стресс наложился на резко усилившиеся побочки «Ноодона». Обычная дозировка ее уже не спасала: внимание ослабло настолько, что случались «затмения» – провалы в памяти, которые длились от нескольких минут до получаса. Такого не было даже летом! А тремор усилился так, что Лиси не могла даже застегнуть на запястье браслет хроно.
Хроно она смогла застегнуть ближе к вечеру, естественно не потому, что собиралась в школу – она прогуляла почти неделю и, как ни странно, ее это не беспокоило.
У нее появился план. Непродуманный, даже безрассудный. Но Лиси решила, что стоит взять инициативу в собственные руки, особенно теперь, когда висели на волоске не только жизни Каса и Тайгина, но еще свобода ее собственного отца, чей побег, как смутно подозревала Лиси, как-то был связан со всем происходящим.
Лиси сгребла Беню в рюкзак, натянула розовую толстовку с пуделем и теплую парку с капюшоном. Перед выходом она выпила еще несколько капсул «Ноодона» и выбросила пустую баночку.
Впереди ждала пустота, и Лиси понятия не имела, как с этим разбираться.
Снег рваный, похожий на клочки бумаги, сыпал с неба так, будто где-то в вышине установили чересчур щедрую конфетти-машину. Мир Лиси сузился до обледенелой дороги к станции, медленно тонущей в надвигающихся сумерках.
В ушах звенело от холода, а шею то и дело сводили судороги. Лиси изо всех сил старалась держать рот закрытым. Она не произнесла ни слова с тех пор как проснулась, но по собственному сбивчивому дыханию чувствовала: заговори она, и услышит набор прерывающихся слогов, так и не складывающихся в слова.
И ничего с этим не поделаешь. Поэтому Лиси закрыла лицо медицинской маской, какие носили во время вируса и еще долго после него.
Едва она приблизилась к станции, ее хроно пискнул.
Случайный прохожий списал соцбалл за ношение маски. Многие находили неискренним и даже оскорбительным желание спрятать эмоции под маской, закрывающей половину лица.
Лиси готовилась к подобному, потому не сняла маску. Теперь, когда она не могла контролировать свою мимику, ее могли заминусить даже за мимолетный взгляд. Здоровые люди вообще редко интересуются симптомами каких-либо заболеваний и могут реагировать по-разному. Так, ее трясучку могут принять за кривляния и снять социальный балл за неподобающее поведение.
Но кто-то может сделать то же просто потому, что не хочет видеть в приличном обществе людей «с особенностями».
Лиси не осуждала ни первых, ни вторых. Она просто хотела добраться до Пиков без приключений. Сев на поезд, она запустила инфоокно из хроно и перечитала несколько статей, чтобы убедиться, что не сошла с ума.
Не только Смирнов и специалисты Управления задавались вопросом: кто же мог подставить Тайгина.
Из того, что удалось нарыть Лиси, следовало, что ответ лежит на поверхности. Она не знала, пришло ли следствие к тем же выводам. Но стоило проверить. В конце концов, ведь в поисках записи они проявили полную беспомощность.
В инфоокне вновь высветилась фотография, найденная в квартире Тайгиных. Тогда Лиси узнала только отца, мать и Тайгина. И даже догадалась, что женщина, держащая лыжные палки, – мать Шоны. А вот с мужчиной в сером пуховике вышло чуть сложнее.
Вряд ли Лиси вообще смогла бы его отыскать по фото – настолько сильно он изменился, но она вспомнила имя, потому что встречалась с ним лично.
В тот день, когда они ездили с Касом к Фуфыре. Мужчина в деловом костюме, который настоял на том, чтобы первой сунуть в медкапсулу Лиси, а потом уже Каса, хоть Элоиза и настаивала на иной очередности. Тот, кто вполне искренне, как показалось тогда Лиси, заинтересовался их с Каспером проектами. И сводил к шутке все нападки матери Каспера, направленные на Лиси, до тех самых пор, пока не появилась главный следователь.
Елисей Алексеевич. Достаточно запоминающееся и редкое сочетание, чтобы без труда разыскать в сети и его фамилию – Филонин. Ныне главврач имплантологического госпиталя.
А в прошлом – именитый ученый, руководивший «Роксколлом».
