– Подумай хорошенько, точно ли ты не знал человека, которым тебя заместили? Вы ведь варитесь в одной тусовке. Наверняка где-нибудь да встречались.
– Нет. Не встречались.
– Чтобы занять такой ответственный пост, нужен опыт. Связи. Хорошие мозги. Не может человек с бухты-барахты стать советником по транспорту.
Сага блеснул клыкастенькой улыбкой.
– Как и главным следователем в семнадцать. И, как вижу, не мне одному это показалось странным, – протянул он. – А если я скажу тебе, милая госпожа главный следователь, что в новом эшелоне власть имущих я не повстречал ни одного знакомого лица, что тогда?
– Тогда я спрошу, какие конкретно лица показались тебе особенно незнакомыми.
Сага начал перечислять. Его список почти полностью повторял имена в «бракованных» профайлах, найденных Шоной.
– И поскольку я вел себя сегодня как шелковый, был открыт и добросердечен, удовлетвори мое любопытство: зачем тебе эти имена? Ты под кого-то копаешь? Или ты хочешь, чтобы я тебя с кем-то познакомил?
– Нет, больше ничего не нужно. Просто хотела убедиться, что не сошла с ума.
– Это не ответ.
– Ты не представляешь, насколько важно то, что ты сейчас сказал.
– Что же, я опять в дураках, но всегда рад помочь! – Сага поднялся с сиденья, одернул пошитый идеально по фигуре костюм и наклонился, чтобы открыть дверь кабинки. В и без того тесном пространстве они оказались на пугающе близком расстоянии. Вертиго с неудовольствием отметила, что кровь приливает к ее щекам. Сага проворковал: – После дам!
«По следам» – послышалось Вертиго, и перед глазами тотчас встала картина: ночь и три цепочки следов на снегу, уводящие в лес. Это ее воспоминание. Или нет?
«Надо срочно что-то с этим решать. Еду немедленно!» – решила Вертиго. Должно быть, она слишком замешкалась, и Сага забеспокоился:
– Тебе нехорошо? Давай-ка я тебя провожу.
Так вместе с Сагой Красивым они вышли из туалетной комнаты и тотчас наткнулись на прайдик светских львиц. Те разинули рты. В иной ситуации Вертиго зарделась бы и гадала, какими невероятными деталями они обогатят эту сцену, пересказывая своим знакомым.
Но кроме девушек, дежуривших у уборной, их с Сагой фееричного выхода никто не заметил.
Праздничный холл будто замер. Оркестр смолк, свет, прежде приглушенный, стал ярче. К центру стягивалась толпа. Не иначе как скандал. И прежде чем вокруг эпицентра событий сомкнулось плотное кольцо, Вертиго успела идентифицировать участниц: Элоиза Блин выкручивала запястья рыжеволосой девочке в парке.
Вертиго бросилась к ним. Девочка, казалось, не обращала внимания на гневные тирады Элоизы. Ее взгляд рассеянно гулял по холлу и сфокусировался, лишь когда Вертиго с Сагой вынырнули из толпы, расталкивая локтями людей.
– Пуделькова? Что ты здесь делаешь?..
– Вас ищу, – коротко ответила девочка, и Вертиго поняла, что Пуделькова не случайно наткнулась на Элоизу. Это был способ поскорей привлечь к себе внимание.
– Что случилось? – спросила Вертиго. Она, конечно, знала, что Пуделькову травят в сети после того, как Смирнов обнародовал видеозапись с Тайгиным. Вертиго даже подала жалобу в социальную сеть, тиражировавшую хейтерские ролики. Но травля продолжалась. Тем больше удивилась Вертиго, что девочка не побоялась высунуть нос из дома.
– Я скажу вам, что случилось, госпожа главный следователь! – заявила Элоиза Блин. Она подрастеряла и лоск, и царственные манеры. – В то время как мой сын лежит в коме, на грани смерти, эта девчонка выгораживает преступника. А вы… вы ничего не делаете!
– На текущей стадии профессор Тайгин – подозреваемый, а не преступник, – холодно парировала Вертиго. В толпе послышались неодобрительные возгласы. От Вертиго не укрылись и кивки, которыми обменивались некоторые из присутствующих. Атмосфера была более напряженной, чем ей показалось поначалу, но Вертиго только выше вскинула подбородок и добавила с ледяным спокойствием: – Расследование продолжается, госпожа Блин.
– Да неужели? – вскинула брови Элоиза, явно чувствуя себя хозяйкой положения. С колкой ухмылкой она указала на стоящего рядом Сагу. – Гляжу, нового помощника себе подобрали?
Сага тихо выругался и схватил рюмку еловой настойки с парящего рядом подноса.
– Отпустите ребенка, Элоиза, – потребовала Вертиго, но та только крепче вцепилась в руки Пудельковой.
– Отпустите, вам же баллы спишут! – прошептал кто-то в толпе.
– Да плевать я хотела на ваши баллы! – так взревела Элоиза в лицо Вертиго, что той даже пришлось отпрянуть. – Верни мне сына! И утилизируй подонка, напавшего на него!
– Я не… – Вертиго не успела договорить, потому что в следующую же секунду Элоиза оттолкнула Пуделькову и бросилась к Вертиго. И непременно расцарапала бы ей лицо, но Сага Красивый успел заслонить ее своей грудью.
– А ну пусти!.. – вцепилась в него Элоиза.
Рубашка на груди Саги с треском разорвалась, обнажив его торс. Толпа охнула. Определить доминирующую эмоциональную ноту – возмущения или восхищения – не взялся бы ни один психолог.
