Они сунули ноги в тапочки и туже затянули пояски. Все в отделении фертильности единогласно решили быть последними – хотели убедиться, что они не просто расходный материал в очередном эксперименте. И поскольку предыдущие очереди прошли имплантацию успешно и уже были на пути в Излучинск, поводов для раздумий у них не осталось.
Женщины вышли в коридор. Там они слились с колонной младших научных сотрудников, охраны и медперсонала, которые шагали к дормиторию уверенно, словно солдаты на параде. В свою очередь прошла в дормиторий и повариха тетя Марина с остатками вспомогательного персонала института.
В хвосте процессии успела занять свое место Тася – она немного задержалась, разыскивая пуховую подушечку Василия Ивановича, без которой тот спал тревожно.
Сам Василий Иванович, опытный нейрохирург, уже распределял новоприбывших по местам. Прежде он даже не мог представить дормиторий таким: огромный зал, ярко освещенный и уставленный ровными рядами новеньких гибернационных капсул.
Он не принимал непосредственного участия в имплантации, но внимательно следил за ее ходом по показаниям на мониторах. Хоть капсулы выполняли все автоматически и без осечек, теперь, когда подошла его очередь, он засомневался.
– Нужно просто лечь в капсулу? – спросила Тася, оказавшись подле него.
Тот кивнул, и Тася, ласково взяв под руку, потянула его к капсуле.
– В первые минуты после имплантации люди ведут себя странно, – заговорил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Им будто море по колено… Похоже, что имплант каким-то образом влияет на доминанты, но я не могу представить, как это возможно. – Затем добавил: – Я подумал: лучше мне пока проследить за вами, чтобы никто не натворил дел.
– Леда с Тамарой за нами проследят, – сказала Тася уверенно.
– Да, но…
– И мне страшно. А ты своими глазами видел моделирование, первые тесты и результат. Пусть это и не «частица бога»… Но частица сверхчеловека точно. Подумай, насколько больше пользы ты сможешь принести, обладая ей?
Василий Иванович улыбнулся. Еще год назад Тася не вызывала у него никакого интереса. Но оказалось, что они так похожи и так хорошо друг друга понимают. Теперь он жизни не представлял без нее.
– А ты? – спросил он.
Тася протянула ему пуховую подушечку и помогла улечься в капсулу.
– Я не сомневаюсь. – Сказала она. – Я очнусь в новом мире. Более справедливом.
Когда сотня из ста трех капсул была занята, огромная круглая дверь, ведущая в дормиторий, медленно закрылась. Щелкнули затворы, ограждавшие эту новую колыбель человечества от всего остального мира.
В далекой Киберке господин Коффе запустил особый протокол, и гибернационные капсулы начали установку имплантов. Нигде в мире машины не производили подобных операций, к тому же за короткое время. Все происходившее внутри этих капсул было лебединой песней Василия Ивановича, Леды и, пусть и без его ведома, Михаила Геннадьевича Тайгина.
После нескольких безуспешных попыток разблокировать двери дормитория Филонин сдался Излучинску. Он передал по спутниковому телефону, что сотня сотрудников института проходят потенциально опасную для жизни процедуру.
О том, что еще девять сотен человек с установленными имплантами уже на пути в Излучинск, он умолчал.
Почему и с какой целью это происходило, Елисея Алексеевича, конечно, волновало, но с этим он уже ничего поделать не мог. Институт захвачен. И Филонин в нем больше не директор.
Пока он наговаривал сообщение, он еще владел собой.
– Вас понял, Елисей Алексеевич. Вышлем за вами вертолет, – ответили по телефону. Тут Филонин понял, что говорит вовсе не с Излучинском: он узнал голос начальника службы безопасности, которого полчаса назад послал разблокировать двери дормитория.
Михаил Тайгин, стоявший по правую руку от Филонина, тоже понял это. С минуту они молча смотрели друг на друга и оба не могли взять в толк, как так вышло.
– Ну высылайте, улечу на вертолете, значит, – сказал наконец Филонин. – Коли дадите уйти.
– Вы, Елисей Алексеевич, нам без надобности. Дадим.
Филонин повесил трубку и долго молчал, пожевывая пересохшие губы.
– Зря ты, Миша, жену свою без присмотра оставил, – сказал он Тайгину. – Вот где она теперь?
– Она там же, в палате, схватки начались. Кажется, рожает.
– Ну так иди.
Михаил замялся. На лице его разом отразились и боль, и гнев.
– А лучше не ходи, Миш. Послушай меня. Будет нам вертолет. Нам дадут улететь, потому что мы здесь больше не нужны. Но ты учти, как только я до связи доберусь, сюда немедленно военных введут. И всех – всех! – кто с Тамарой подвизался, всех под суд отдадут. – Филонин сделал паузу. – Ну неужели ты не видел ничего?
– А ты? – спросил Тайгин, заглянув своему руководителю в глаза. Наука, они с институтской скамьи оба понимали, приносит порой ядовитые плоды. Она опаснее любого оружия, ибо способна изобрести завтра то, что кажется невозможным сегодня. Сколько прошли Тайгин и Филонин вместе, как умело обходили подводные камни, продвигая свои идеи и проекты! Никто не думал, что в один день их карьеры обрушит женщина с миленьким личиком.
