Это было ошибкой. В следующий момент Илья стиснул ее в объятиях и иступлено начал целовать ее губы. Девушка невольно выронила коробочку с сережками из рук, и та глухо упала на ковер. Страстно обвив его широкую шею руками, Даша ответила на поцелуй. Илья еще сильнее сдавил ее податливый стан в своих руках и словно обезумел. Он так долго не прикасался к ней, так долго не целовал ее сладкий рот, так долго был томим своими гнетущими мыслями.
Вдруг за ними раздался громкий кашель.
Илья словно обжегся, тут же выпустил Дашу из своих объятий и недовольно взглянул на Аню, вошедшую в комнату.
— Владимир Григорьевич спрашивает, барышня, отчего вы все еще не спустились?
— Оставь мне пару танцев в своей карте, — попросил тихо Илья, наклоняясь к Даше и целуя ее руку. Она быстро кивнула, и он вышел прочь.
И вот теперь Теплов ждал, когда сможет потанцевать с ней и попытаться вызвать ее на разговор наедине.
Ощущая страстный пронзительный взор Теплова, который не отпускал ее с самого начала бала, Даша нервно обмахивалась веером. Настойчивое внимание Ильи как будто проливало бальзам на душу девушки. Она в тайне наслаждалась его жаркими пламенными взглядами, тихими красноречивыми вздохами и мимолетными прикосновениями к ее руке или талии, которые он мог позволить себе, пока не видел Владимир. Все эти долгие невыносимые три недели, когда она всеми силами старалась избегать общества Ильи, стали для нее настоящим испытанием.
На людях она изображала безразличие и холодность к молодому человеку, но наедине с собой постоянно вспоминала, каким нежным и ласковым может быть Теплов. Его умелые диковатые ласки, сильные нежные объятия, неистовые поцелуи и трепетные слова, все всплывало в памяти девушки. Она с упоением вспоминала все это, чувствовала, что ей этого не хватает. В сердце она уже давно оправдала Илью, ибо в глубине души воспринимала молодого человека как возлюбленного мужа. Поведение Теплова теперь не казалось ей таким уж аморальным и гадким. Совсем нет. Лишь из-за осуждающего отношения Владимира, тетушки и других Даша, словно испуганная птичка, старалась скрыть ото всех свою влюбленность в молодого человека, боясь показать, что она тоже неравнодушна к Илье.
Ей казалось, что взор молодого человека полон любви к ней. Она осознавала, что из-за ее трусости Илье приходится бороться со всеми в одиночку. И она жаждала разлюбить его, но не могла. Чувства не давали ей покоя, и как она ни старалась выкинуть из своих дум его притягательный любимый образ, сердце все равно неистово билось в его присутствии.
Сегодня же перед балом, когда Илья зашел в ее спальню и подарил гарнитур из чудесных золотых цитринов, Даша невероятно растрогалась, с упоением сознавая, что молодой человек все еще не остыл к ней. Она позволила ему себя поцеловать, позабыв обо всем, и мало того, сама ответила на его жадный поцелуй, потому что все последние недели столько мечтала о нем.
Однако позже, когда молодой человек покинул ее спальню, между нею и ее горничной произошел неприятный разговор. В тот момент, когда высокая фигура Ильи исчезла за дверью, Анюта подозрительно, осуждающе посмотрела на свою хозяйку и спросила:
— Неужели вы все простили ему, барышня?
В этот момент Даша с удовольствием крутилась перед напольным зеркалом, рассматривая великолепное колье, надетое на ее шею.
— А я и не гневалась на него, — объяснила она.
— Вы, барышня, еще скажите, как в прошлый раз, что жалеете его.
— Знаешь, Анюта, порой мне кажется, что я влюблена в него, — сказала Даша, поднимая с пола коробочку.
— Дарья Сергеевна, да вы что?! — воскликнула Анюта испуганно. — Даже не смейте думать об этом! Владимир Григорьевич никогда не позволит вам быть вместе.
— Я знаю, Анюта. Но когда Илья смотрит так тоскливо, у меня сердце тоже плачет. Так и хочется его утешить. — Даша взяла серьги и положила коробочку на столик.
— Разве вы не понимаете, что для Ильи Григорьевича вы всего лишь развлечение?
— Это не так.
— А как же не так, барышня? Вы что ж, думаете, он страдает по вам?
— Мне так кажется, — ответила та, надевая серьги с цитрином.
— Если бы страдал, не спутался бы вновь с Феклухой! — возразила горничная.
— Что ты сказала? — опешила Даша и резко обернулась к Ане.
— Да уж, барышня, не хотела вам говорить. Но, видимо, надо вам все рассказать, раз вы совсем дитя еще. Уже неделя, как Фёкла снова ночует у него спальне.
— Неправда это, — пролепетала девушка, опешив.
— Как же неправда. Да вы у Артема моего спросите. Да и Фёкла уже на каждом углу об этом гутарит.
Даша вмиг отвернулась от Ани, стараясь не показать, какую боль причинили ей слова горничной. От этого удара глаза девушки увлажнились. Но она с силой сжала кулачок, стараясь удержать слезы.
