Илья не понимал, зачем уже в который раз повторяет ей это и терзает своими словами. Отчего-то молодой человек осознавал одно, что, если бы Даша теперь по-другому ответила ему, он бы успокоился. Но она не хотела признать, что всем обязана ему, и уж тем более сказать, что благодарна, и что он самый лучший, ибо заботится о ней. Теплов чувствовал, что именно эти слова из уст девушки могли умерить его недовольство.
— Если бы могла, я бы непременно ушла из вашего дома, — насупилась обиженно Даша.
— Я не держу тебя в своем доме, милочка! — воскликнул запальчиво Илья. — Дверь открыта, и ты можешь в любой момент идти на все четыре стороны!
Даша так долго молчала и так несчастно смотрела на него своими огромными синими глазами, что Илья невольно даже остыл и ощутил в душе подобие раскаяния в своих словах. Наконец она открыла рот и глухо произнесла:
— Вы прекрасно знаете, братец, что мне некуда идти. Потому я пользуюсь добротой тетушки и живу в вашем доме. Но поверьте, что последние три дня я молю Бога о том, чтобы мне поскорее выйти замуж и освободить всех вас от своего присутствия.
Услышав последнюю фразу девушки, Илья нахмурился. Нет, ему совсем не это хотелось услышать. Он понял, что явно перегнул палку в своей злобе. И было бы неплохо успокоить девушку и сказать ей, что она может жить в его доме, сколько захочет.
— Если бы вы помогли мне и подыскали мужа, братец, я была бы благодарна вам.
— Вот еще глупости! — ответил он уже более спокойно. — Вам, сестрица, еще нет и восемнадцати. Рано вам замуж еще. И вообще, я погорячился.
— Но… — начала она, не понимая, отчего его настроение изменилось, а глаза потеплели. Он вдруг склонился к ней.
— Я не хотел обидеть тебя, Дарёна, — сказал вдруг Теплов с теплотой. И его широкая ладонь легла на лоб девушки. Очень ласково и осторожно Илья провел по волосам Даши и добавил: — Ты поправляйся быстрее, а то матушка очень переживает.
Даша непроизвольно подняла взгляд на лицо молодого человека и увидела в его ярких аквамариновых глазах странное выражение. Смесь ласки, огня и властности. Его взор обжигал. В следующий момент Илья быстро выпрямился и покинул ее спальню, осторожно прикрыв за собой дверь.
Внимательно выслушав Семена Парамоновича, Теплов вскинул на поверенного глаза и переспросил:
— Вы уверены, что имение приносит ежегодный доход и вполне прибыльно?
Утреннее солнце едва проникало в огромный кабинет своими бледными зимними лучами. Теплов занимал свое обычное место за широким письменным столом из красного дерева. Напротив молодого человека сидел Лукьяненко.
— Да, Илья Григорьевич, — кивнул Семен Парамонович. — Две деревни в имении Дарьи Сергеевны, завещанные ей покойными родителями, приносят ежегодный доход, достаточный для содержания небольшого усадебного дома и особняка в Москве со всеми крепостными. А в Петербургском банке на счету Дарьи Сергеевны лежит векселей и ценных бумаг на сумму более ста тысяч, которые ежегодно прибавляют процентами по семь тысяч рублей.
Нахмурив брови, Теплов уткнулся взором в пустой лист бумаги, на котором его рука вывела каракули и штрихи.
— Вы на редкость проворны, Семен Парамонович. Я доволен вашей работой, — сказал холодно Теплов.
— Я постарался как можно быстрее выполнить ваше поручение, — довольно заметил поверенный.
— Позвольте, барин? — в кабинет просунулась голова лакея.
— Что тебе? — спросил недовольно Илья и уставился на слугу.
— Это насчет Дарьи Сергеевны, вы велели сразу же докладывать, — объяснил лакей, входя. Теплов сделал знак слуге приблизиться.
— Извините, Семен Парамонович, — бросил Илья и повернулся к слуге. Прохор вплотную подошел к молодому человеку и, наклонившись к уху Теплова, прошептал:
— Теперича Дарья Сергеевна изволили выехать верхом на Резвушке, в сторону реки. Вышли через черный ход и велели Никанору никому не сообщать об этом.
— Так, — пробубнил себе под нос Илья, когда слуга выпрямился. «Значит, она посмела отправиться на верховую прогулку, несмотря на мой запрет, — подумал напряжено Теплов. — И наверняка решила, что, пока он занимается делами в кабинете, как он делал по утрам все предыдущие дни, ее вылазка останется незамеченной. Как сказал Прохор, вышла через черный ход и велела конюху никому не говорить…» Это известие не понравилось Илье. Единственный положительный момент в этой ситуации был в том, что, видимо, Даша поправилась, раз отправилась на верховую прогулку.
