Прошло уже четыре дня с начала ее болезни. И с того напряженного разговора, который произошел в Рождественское утро, Илья не видел девушку. Лишь со слов матушки он узнал, что девушке еще позавчера стало лучше, и жар спал. Даша не выходила из своей комнаты, и ее горничная носила еду прямо в спальню. Ему казалось, что Даша не просто обижена на него, а специально решила назло показать всем, как с ней несправедливо обращаются, и, как затворница, сидела у себя. Но Теплов, запрещая ей выходы в свет, совсем не был против, чтобы девушка гуляла в их саду, ибо прекрасно понимал, что для молодого организма это необходимо. И теперь, вместо того чтобы, как и подобало порядочной девушке, выйти прогуляться около дома, она тайком ускакала верхом неизвестно куда. Теплов помрачнел и решил, что надо очень строго поговорить с этой упрямицей, едва она вернется.
— Значит так, проследишь, когда она вернется, и доложишь мне, — велел Илья. И слуга понятливо кивнул и опять спросил:
— Можно еще доложить?
— Что там еще, — уже раздраженно спросил Теплов. — Неужели немного нельзя обождать, пока я не закончу с Семеном Парамоновичем?
— Это касательно Ивана Федоровича, — тихо произнес Прохор, вновь наклоняясь к Теплову.
— Что же?
— Они опять изволили цветы прислать. Опять их в огонь?
— Да, — ответил Теплов и нахмурился, так как сразу же вспомнил неприятный разговор с Михайловым на днях. Позавчера Иван приехал в их дом ближе к обеду. Илья вышел к нему, и они долго говорили в гостиной. Вдруг Илья Федорович спросил, не может ли он увидеть Дарью Сергеевну? Илья ответил, что она больна и никуда не выходит. На это Михайлов, вздохнув, заметил:
— Теперь понятно, отчего вот уже какой день я прогуливаюсь в парке, что неподалеку отсюда, и не встречаю ее.
— А вы должны были встретиться? — удивленно вымолвил Илья.
— Она говорила, что любит поутру прогуляться в этом парке. Вот я и хотел сопроводить ее. Но видишь, как вышло, заболела она.
Поэтому, узнав, что Даша тайком выехала из усадьбы, Илья помрачнел. В его думы тут же вклинилась мысль о том, что девушка вполне может случайно встретиться с подпоручиком. Аеще эти цветы, которые приносили от Михайлова ежедневно.
— Слушаюсь. В огонь, так в огонь, ну уж больно красивые они, жалко, — вымолвил печально лакей.
— Ты что это, мои приказы обсуждать вздумал? — удивился Илья, приподнимая бровь.
— Нет, барин, понял я, — заметил Прохор и вышел из кабинета.
— Итак, продолжим, Семен Парамонович, — произнес Илья, вновь обратив взор на поверенного. — Вы подготовили бумаги об опекунстве, которые я просил вас?
— Бумаги делаются. Там нужно определенные правила соблюсти в составлении. Они будут готовы только через пару недель.
— Хорошо, я жду, — кивнул Илья. — Семен Парамонович, я надеюсь, что сегодняшний разговор останется между нами. И вы не будете докладывать ни моей матушке, ни тем более Дарье Сергеевне о том, что ее имения приносят доход, и о том, что ее векселя лежат в банке? Когда придет время, я сам обо всем расскажу.
— Как вам будет угодно, Илья Григорьевич, — почтительно кивнул Лукьяненко.
— Тогда вы свободны.
Семен Парамонович проворно встал, на ходу складывая в папку бумаги, и, как-то заискивающе улыбнувшись Теплову, произнес:
— Я хотел поздравить вас с именинами, Илья Григорьевич.
— Спасибо, — улыбнулся Илья.
— Прием вечером устраиваете?
— Будет бал, — вздохнув, сказал Теплов понуро. — Матушка настояла на необходимости пригласить почти весь Петербург семействами. По мне так и совсем эти балы ни к чему. Шум, гам, толкотня.
— Но как же? В свои именины положено празднество устраивать, Илья Григорьевич. Должно это. Иначе общество осуждать вас будет. Все так делают.
— Матушка тоже так сказала, — вздохнул Илья. — Но, хорошо хоть, Марья Ивановна сама предложила все организовать и приглашения написать, с обедом и музыкантами решить. А то, знаете, мне сейчас вовсе не досуг этим заниматься…
Когда Теплов спустился вниз, китайская и янтарная гостиные были наполнены гостями. Разряженные, жеманные в ярких открытых платьях, камзолах, обсыпанных драгоценностями, в пыльных париках, в перчатках и веерах, петербургские дворяне вызвали у Ильи чувство брезгливости. Он так давно уже не был на всех этих балах и приемах, что с нескрываемым отвращением отмечал вторые подбородки мужчин, которые явно выделялись на напудренных лицах, смешные парики немолодых дам и чересчур глубокие декольте девиц, из которых так и норовила вывалиться грудь. Последний раз Илья посещал подобное мероприятие два года назад, еще до последней военной кампании. Тогда ему даже понравилось все это действо. Но теперь, пройдя через толпу гостей, которые здоровались с ним и говорили помпезные поздравления, молодой человек облегченно вздохнул, увидев матушку.
Марья Ивановна в высоком парике, шикарном белоснежном платье, украшенная рубинами, подаренными ей на рождество, улыбнулась Илье и подошла к нему.
— Сынок, мы уж тебя заждались, — заметила она.
