— На конюшне несколько часов проторчал, — ответил ей молодой человек и поклонился очередной паре, проходящей мимо, которая поздоровалась с ними. — Черноокая кобыла никак разродиться не могла.
— Илюша, сейчас прием, потом это обсудим, — осекла его Марья Ивановна. Она оглядела сына с ног до головы. На Теплове был черный короткий кафтан с золотой вышивкой, выглядывавший из-под него белый камзол, черные бархатные штаны и короткие кожаные сапоги. Без парика с уложенными чуть завитыми на висках темными волосами, с естественным цветом лица и красиво очерченными губами Илья показался ей очень приятным. Лишь некоторые детали во внешности сына смутили Теплову. И она тихо озвучила свое неудовольствие. — Ты не надел парик?
— От него потом голова чешется, матушка, — скорчив гримасу, произнес Илья и поздоровался с очередным гостем.
— Илюша, мода такая, надобен парик.
— Матушка, — возразил ей молодой человек. — Кому надобен, тот пусть и надевает этот рассадник блох. А по мне и так хорошо.
— И скажи на милость, отчего ты в сапогах? — уже более строго заметила мать.
— Потому что туфли натирают мне ноги, — просто ответил Илья.
— Илюша, ты можешь ходить в сапогах в остальное время, воля твоя. Но на бал принято надевать туфли. Что скажут люди?
— Матушка, — уже недовольно заметил Теплов и наклонился к ее уху. — Моя ступня слишком широка для этих ваших туфель, которые как на дамочек, более и не лезут ни на кого. А насчет гостей, кому не нравится мой вид, могут не смотреть.
Молодой человек выпрямился, довольный своим ответом, и вновь поздоровался с очередными гостями. Тепловы стояли у входа в гостиную и встречали прибывающих.
— Боже! — воскликнула удрученно Марья Ивановна. — Все же как ты невозможно походишь на деда! И нрав твой с каждым днем на него похожим становится. Батюшка тоже все время в сапогах ходил и лошадником знатным был.
— Ну, он же мой дед, — улыбнулся ей Илья. — На кого я должен быть похож, по-вашему, матушка?
— Хоть на отца, — вздохнула Теплова, обмахиваясь большим ажурным веером. — Он такой мягкий, добрый был, все время мне уступал.
— Оттого-то вы его и не любили.
— Илья Григорьевич, — возмутилась Марья Ивановна. — Ты, по-моему, забываешься.
— Простите, матушка, — вымолвил молодой человек и поцеловал в знак извинения ручку Тепловой. — Но мне кажется, что, если бы отец поменьше потакал вашим капризам, вы бы тоже счастливее были.
— Ты многого не знаешь, — сказала печально Марья Ивановна.
— Чего же?
— Да так, — вздохнула Теплова.
— Вы же всегда мне говорили, что я и внешнее на отца не сильно похожу? Что я скорее в вашу породу, — вымолвил невольно Илья.
— Так и есть. На деда ты похож покойного, батюшку моего, даже внешне. Только пониже ростом он был, да глаза серые.
— Пойдем, представлю тебя Куракиным. Они уж больно хотели повидаться с тобой.
Илье пришлось согласиться, и Теплова почти битый час водила его между приглашенными, представляя своего сына. Вся эта вереница напудренных дам в высоких париках не произвела на Илью должного впечатления. Единственные девицы и женщины, которые показались молодому человеку вполне приятными были, как и он, без париков. Их естественные волосы, уложенные в красивые прически, вызвали у Ильи гораздо больше понимания, чем украшенные драгоценностями и искусственными цветами парики других дам. Некоторые мужчины выглядели вполне нормально, по мнению молодого человека, со своими волосами и без пудры, и это импонировало Илье.
На Марье Ивановне тоже красовался темный парик, так же, как и на Лизе белый. Оленька, причесанная по последней моде, бегала среди гостей в новом голубом платье, и в его рождественском подарке в ушах. Нигде не увидев Дашу, Илья понял, что она все еще дуется на него. Однако у Теплова возникло навязчивое желание непременно увидеть ее. Они и так не встречались уже более четырех дней. И он ощутил, что ему не хватает среди гостей светлого и чистого лица девушки. Он хотел хоть издалека полюбоваться на нее. И, возможно, если Даша изменила свое отношение, он в знак примирения поцелует ей руку и потанцует с ней. Теплов взглянул на карманные часы. Стрелки показывали половину восьмого вечера. Решив, что у девушки будет достаточно времени, чтобы собраться и явиться на бал уже через час или полтора, к началу танцев, молодой человек отошел от матери и окликнул одного из слуг.
— Пошлите кого-нибудь за Дарьей Сергеевной. Передайте, что я прощаю ее, и она может спуститься вниз к гостям, — приказал Теплов тихо, чтобы никто не слышал. Слуга понятливо кивнул и удалился.
