— Ничего не видела, братец, — тихо ответила девушка. Она ощутила, как Теплов напрягся. Резко убрав руки с ее талии, он развернул Дашу к себе, как куклу, и сквозь зубы процедил:
— Запрещаю тебе называть меня братом!
Услышав в его голосе свинцовые властные нотки, она опешила, отчетливо увидев недовольство в аквамариновых глазах.
— А как же я должна?
— Ильей Григорьевичем, Ильей, как хочешь! Только не этим ужасным словом, ты поняла меня, Дарёна?
Она медленно кивнула, и его взор стал теплеть.
— Отчего ты опять в этом жутком наряде? — спросил он, нахмурившись. — Отчего не надела одно из платьев, что мы купили тебе вчера?
— Они слишком красивые, мне жалко их.
— Дарья Сергеевна, — наставительно заметил молодой человек. — Вам куплены платья, чтобы вы носили их. И к обеду я прошу тебя переодеться в новый наряд, ты поняла меня?
— Хорошо, Илья Григорьевич, я переоденусь.
— Вот и славно, — довольно согласился Теплов и, взяв ее руку, поцеловал. — Если надобно, я закажу еще домашних платьев, чтобы ты могла каждый день надевать новое. Две дюжины хватит?
— Не надо столько, — прошептала испуганно Даша.
— Тогда на том и порешим. Пока две дюжины. На месяц, думаю, хватит. Сейчас садись, помоги мне немного. А после обеда покатаемся верхом, — добавил Илья, даже не удосуживаясь спросить, хочет ли этого девушка. — Дороги растаяли, так что нормально на лошадях проедем. Договорились?
Закончил он таким повелительным тоном, что Даша даже не решилась сказать нет, боясь вызвать его гнев. Он вновь поцеловал ее руку, медленно отодвинул стул перед нею и показал глазами садиться. Девушка опустилась на свое место. Теплов учтиво пододвинул ее стул к секретеру и, наклонившись к ушку, проворковал:
— Без тебя, моя хорошая, совершенно невозможно работать, словно чего-то не хватает. А вот ты пришла, и сразу так спокойно на душе, — он легко поцеловал Дашу в переплетение кос на макушке, а затем, быстро выпрямившись, направился к двери и позвал очередного посетителя.
После обеденной трапезы, Даша очень долго одевалась на верховую прогулку, нехотя и с каким-то мрачным, отчаянным недовольством. Анюта, которая стояла рядом, все пыталась помочь барышне, но та отказывалась и нарочно тянула время. Наконец чудесная шоколадного цвета амазонка с узкой юбкой и витиеватой золотой вышивкой на выпуклой груди девушки, эффектно обрисовала изящный стан Даши. И она, оглядывая себя в зеркало, и видя, как хороша, тяжко вздохнула.
— Барышня, какой сказочный наряд, точно вы царевна, — вымолвила пораженно Аня.
— Ах, Анюта, не царевна я никакая, а как будто раба подневольная, — пролепетала, вздыхая, Даша. — Что велят, то и делаю.
В комнату осторожно постучались. Вошел лакей и вежливо осведомился:
— Илья Григорьевич очень недоволен. Он спрашивает, отчего вы, Дарья Сергеевна, до сих пор не спустились вниз?
— Иди, скажи, что уже спускается, — приказала суетливо Аня и закрыла за лакеем дверь. Горничная обернулась и испуганно заметила: — Слышите, барышня, он уже второй раз за вами посылает. Ох, точно разгневается.
— Ну и пусть, — горько прошептала Даша и нервным движением оправила оборку на груди.
Она отчетливо предчувствовала, что ее ожидает на этой прогулке. Она понимала, что Теплов специально придумал ехать кататься верхом вдвоем. Все-таки там, на пустынной дороге и в лесу, ему уже никто не помешает целовать ее и не только в щеки, но и в губы. А этого Даша боялась более всего. В понимании девушки поцелуи в губы могли происходить исключительно между женихом и невестой. А Илья никогда не смог бы стать ей женихом. Оттого его дерзкие поползновения казались ей крайне неприличными и даже порочными. В прошлый раз, у меховой лавки, она нашла повод воспрепятствовать этому, когда он уже вознамерился поцеловать ее так. Но теперь у нее даже не будет предлога, чтобы остановить его.
— Как же пусть? — опешила Аня. — Ведь Илья Григорьевич велел вам в два часа пополудни в парадной быть. А на часах почти три! Неужто вы не боитесь, что он осерчает?
— Наверное, так и будет, — ответила Даша печально, но все равно не могла заставить себя спустится вниз и вновь попасть под власть этого человека, рядом с которым вела себя как подневольная кукла, исполняя все его желания. А потом наедине с собой с ужасом вспоминала, что делала непозволительные вещи.
— Давайте я вам помогу шляпку надеть, и вы совсем готовы будете, — предложила Аня.
— Нет, мне не нравится прическа. Она вовсе под шляпку не подходит, — быстро придумала предлог Даша, чтобы еще немого задержаться в своей спальне. — Сделай мне хвост набок, чтобы шляпка хорошо села.
— Но барышня, ведь на это полчаса уйдет! — воскликнула испуганно Аня. — Илья Григорьевич сильно разгневается!
— Анюта, я велела тебе, — ласково, но настойчиво сказала Даша.
— Как скажете, Дарья Сергеевна, — кивнула Аня, вздыхая.
