Как правило, дети офицеров, с самого младенчества расхлебывали все, тяготы и лишения воинской службы своих родителей. Проколесив с ними половину Советского Союза, меняя города, гарнизоны и даже государства. Увлеченные этим движением, они предпочитали идти по стопам своих родителей, вверяя жизнь служению отечеству. Русаков и Виталий очень удивились, что куратор, изменил к ним свое отношение. С одной стороны в этом сказывалось воздействие брожений, которые происходили в ГДР, а с другой стороны на оперуполномоченных, так же как и на военкомов сбрасывался план на военных абитуриентов. КГБ была той государственной структурой, где посторонним не было места. Каждый человек, желающий посвятить себя службе в комитете, проверялся от корней волос, до родственных связей всех пращуров времен Ивана Грозного. И не дай Бог, бабушки или дедушки подвергались когда–то репрессиям, как контрреволюционеры, или сочувствующие кулакам. Для таких, путь в КГБ был навсегда заказан. Чистота рядов – вот что было главным мерилом при приеме на службу. –Парни, я прекрасно знаю все ваши связи, и то чем вы занимаетесь в свободное от учебы время. Я пока на это закрываю глаза. Мое руководство считает, что – учитывая ваш, опыт, общения с гражданами другого государства, и ваши спортивные достижения, за столь короткий срок, и безупречную репутацию ваших родителей, коренным образом меняет к вам отношение нашей службы. Всё это, в совокупности с ходатайством, позволит вам, сто процентов, поступить в училище КГБ. Даю вам неделю на обдумывание, – сказал «Молчи». –Так говоришь Русаков, ты не ариец…. Может, стать им захочешь? Нашему ведомству нужны нелегалы в стане врага….
Намек особиста был скрыт какой–то таинственной интрижкой. С одной стороны служба в КГБ сулила неплохой карьерный рост, а с другой стороны – неизвестно был ли шанс поступить в московское пограничное училище имени Феликса Дзержинского.
– Слышишь «Ташкент», ты как, – спросил Русаков.– Может, попробуем, коли нам подмажут….
– Подумаю, – ответил он. –Быть чекистом, конечно, это круто, но я еще не знаю, что мне отец скажет….
Не прошло и недели, как Русакова и Демидова пригласили в особый отдел. Начальник отдела полковник Шабанов, довольно радушно встретил ожидаемых гостей и с первой же минуты предложил им чай с печеньем. Парни разместились на старинном кожаном диване, который по всей вероятности стоял здесь еще со времен гитлеровской власти. На многих предметах кабинетной мебели можно было еще встретить свастику в лапах орла, которые бдительные органы политуправления закрашивали масляной краской, дабы не будить в русском мужике чувств мести. Закурив сигарету, контрразведчик сказал: –Ну, что я наслышан –наслышан, о ваших подвигах на любовном фронте ребята! Ничего, я понимаю вас, сам когда–то был такой…. Молодо, оно и в Германии зелено! Я так понимаю, вы Виталий Демидов, а с Александром Русаковым, мы уже знакомы. Мы вместе с ним на охоте бываем, –сказал полковник.– Старший лейтенант Шабанов мне уже доложил про ваш выбор. Естественно, по закону службы я должен провести с вами беседу с целью выявления вашей профессиональной пригодности. С твоим отцом Саша, я уже имел беседу, и как выяснилось –он не против того, что ты собрался поступать в пограничное училище. Отец у тебя начальник штаба, майор– мужчина серьезный и принципиальный. А вот с тобой товарищ Демидов, я еще ни разу не виделся. Мне хотелось, услышать от тебя, что ты думаешь по поводу поступления.
– Хочу родине служить, – ответил Демидов, не доводя общение с полковником до ярких дебатов. –Куда я без Русакова…. Мы теперь, как иголочка с ниточкой, куда он, туда и я….
Глава тридцать третья
Рождество
Время неслось с удивительной быстротой, и не за горами уже были те рождественские праздники, которые впечатываются в память, незабываемыми яркими, красочными картинками, которые уже потом –по истечению времени, вызывают в душе, такой приятный ностальгический трепет и легкую грусть по ушедшей молодости.
– Черт! Керстин! Ну как я ему скажу, –верещала Эрика. –Я сегодня была у гинеколога…. и представь себе –я беременна, –ворчала кузина.
Она достала сигарету, закурила, и, не успев сделать пару затяжек, как Керстин ни слова не говоря, отобрала окурок, и выбросила на улицу через форточку.
– Ты что кузина, совсем с головой не дружишь? Ты же знаешь, что я тоже в залете! Ты что хочешь, отравить моего ребенка, – спросила Керстин, и плюхнулась на тахту. В отличии от тебя, я хочу иметь здоровых детей….
– Всё! Всё! Всё! Я больше не могу! Я умираю от смеха– дотрахались называется! Ты, что старая черепаха, была не в курсе, что от секса дети получаются, – спросила ехидно Эрика. –Не твое свинячье дело, –ответила Керстин, обнимая плюшевого медведя…. –Я залетела по любви, а ты –ты кузина, по своей глупости, – сказала девушка, тоже еле сдерживая смех. –Я же не слепая –и вижу, что ты не планировала иметь детей.