Взвизгнув от радости, девчонки бросились на своих камрадов и повисли, слившись с гостями в протяжном поцелуе. От такой неожиданности пакеты с подарками выпали из рук парней.
– С рождеством Христовым, – ответили девушки, освобождаясь из объятий. –А мы вас очень ждали. С тех пор, как умер Мартин Грассер, в доме почти ничего не изменилось, кроме кресла качалки, которое перекочевало от камина в подвальное помещение. Керстин убрала его подальше от своих глаз, чтобы оно не навивало ей мысли о бренности жития, и не вызывало неоднозначные чувства у гостей, и тех, кто знал старика.
Украшенная ель, сияла разноцветными огнями посреди просторного зала. Подобный романтический вечер, раньше, можно было встретить в книжках и кинофильмах о любви, но подобные вечера, не вымысел писателей и режиссеров, они являются реальностью, при условии, полнейшей взаимности любящих сердец. Пройдя в комнату, Русаков и Демидов были потрясены: огонь горящего камина, мерцающие рождественские свечи, на столе традиционный жареный гусь, и этот неповторимый запах хвои, переносил друзей в какую –то необыкновенную немецкую сказку. В этом праздничном антураже не доставало только домика из медовых пряников, и страшной ведьмы из сказок братьев Гримм.
Комната была украшена в традициях католического рождества: огромные шары из раскрашенного перламутрового стекла, снежинки и звездочки в сочетании с золотой и серебряной мишурой и большая звезда на макушке. Под елью расположился вертеп, с фигурками новорожденного Христа в яслях, и Матерью Божьей и овцами
– С рождеством вас христовым –повторили ребята по–немецки вручив фроляйнм пакеты с подарками. –Спасибо! С рождеством – ответили подружки.
Немки выглядели потрясающе: светло–русые волосы, заплетенные в косички, традиционные немецкие красно–зеленые сарафаны с фартуком, отбеленные льняные сорочки с вырезом на груди и «фонариками» на рукавах, придавали им образ сказочных персонажей братьев Гримм.
– Неожиданно, – сказал Русаков, пристально рассматривая Керстин.
– Что тебе Заша, это не нравится, – спросила обескуражено девушка.
– Да нет же –очень красиво, и мне все нравится, –сказал Русаков, целуя в щеку Керстин.–Просто, это так неожиданно…. Нам с Виталием надо было прийти к вам в кожаных шортах и в зеленых фетровых шляпах с пером фазана, чтобы тоже быть похожими на немцев.
– Зачем, – спросила Эрика, не понимая юмора.
– Да зачем, – спросила Керстин, – у нас уже были дойче юнгеман. Мы вас любим, как русских….
Виталий засмеялся, представив себя в немецком национальном костюме в шортах и шляпе с пером.
– Да фигня все это! Если им нравятся русские парни, нам Санек, надо было надеть алые косоворотки, подпоясанные кушаком, штаны с лаптями, чтобы устроить под ёлкой межнациональный рождественский маскарад.
– Ничего, у тебя еще будет возможность, –сказал Русаков.–Новый год уже не за горами. Вот там и покажешь свой русский национальный костюм в виде фуфайки и балалайки.
Время совсем незаметно приблизилось к двенадцати часам. Виталий открыл шампанское и разлив его по бокалам, приготовился произнести тост. Незадолго до полуночи, на экране телевизора появился «Пестрый котел», без которого в те времена не обходились в ГДР, ни одни рождественские торжества. Это была традиционная развлекательная программа телевидения восточной Германии, которая была похожа на советский «Голубой огонек». Только в отличии от шоу «старшего брата», немецкое было не таким политизированным, и более зрелищным, за счет знаменитого балета телевидения ГДР, который по закомплексованному мнению русских, грешил избыточной эротичностью.
Рождественская вечеринка набирала те обороты, которые по плану девушек, должна была завести механизм ознакомления своих дружков с последствиями их любовных игрищ. Девушкам было важно понять, в кого они влюбились, чтобы принять, то единственное решение, которое определит их дальнейшую судьбу и судьбу тех детей, которых им подарили «русские».
Отказ девушек от шампанского удивил парней, но они были еще не в том возрасте, чтобы логически проанализировать женскую прихоть:
– Что-то мне брат не нравится эта вечеринка.
– Ты о чем, – спросил Русаков.
– Ты обрати внимание –наши подружки спиртного в рот не берут –это плохой знак, –сказал Виталий. –Они, наверное, заразились горбачевской перестройкой.
– Не думаю, что это, наш Горбачев наводит в Германии свои порядки, – сказал Русаков.– Он ведь теперь с Хонекером и Колем заодно.
– О, Горби, Горби ист гуд, – хором воскликнули немки, услышав про председателя ЦК, который в те времена был фанатично увлечен развитием немецкими отношениями. –Горби гуд политик….
Парни переглянулись. Заменив налитые девушкам бокалы шампанского на «Витаколу», они дружно подняли бокалы, и под звон настенных часов чокнулись хрусталем.
– С рождеством Христовым, – сказали парни.
– С рождеством, – ответили девушки по –немецки, глядя на своих кавалеров странными и хитрыми глазами.