Посадку завершили довольно быстро. Не прошло и часа, как морковка и лук заняли своё место в грядках.
— Бабушка как поживает? — поинтересовалась за столом Александрина.
— Спину вчера скрутило, — ответил Виталий. — Должно быть, остыла на ветру. Позавчера сажала у себя, так даже жилетку не накинула. Вот и прохватило. А то бы мы сегодня вместе с ней посадкой занимались. Убеждаю её не сажать свой огород, говорю, что нам вполне одного хватит. Она ни в какую. Не будет, говорит, земля пустовать, пока я жива.
— Пойдём-ка я её осмотрю, — решительно заявила Александрина, наскоро завершив обед.
— Александрина Григорьевна, радость-то какая, — заулыбалась пожилая женщина при виде спутницы своего внука. — А я вот расхворалась. Еле-еле поворачиваюсь. А тут ведь время такое: самый огород, посадка. Как говорится, день год кормит. То бы мы с Виталием сейчас хлопотали, а теперь ему одному приходится. Ещё и для меня еду готовит.
— Ничего, Виталий, вижу, справляется, — ответила Александрина. — Давайте я вас посмотрю. Надо курс уколов сделать, — сказала она по завершении осмотра. — Таблетки пропить. Сегодня и завтра я уколю, а потом надо будет кого-то подыскать. Может, Виталий сумеет? Он же наверняка отцу делал.
— Ой, что вы, Александрина Григорьевна, — воспротивилась Анастасия Петровна, — будет ещё парень на мою голую задницу смотреть. Я соседушку попрошу, Оксану. Она у нас совсем молоденькой вдовой осталась с двумя ребятишками. Всё, лапушка моя, умеет, и уколы, и капельницы, если надо. У неё муж, Антоша, астмой болел. Она, бедняжка, всё делать научилась.
— Она медсестра?
— Нет, Александрина Григорьевна. Оксанушка у нас повар. Здесь, в Сосновке, в гостинице работает. Но вы не волнуйтесь, она и правда уколы хорошо делает. Рука у неё лёгкая. А если она не будет успевать, Виталий фельдшерицу привезёт с медпункта.
— Хорошо, — согласилась Логвинова. — Тогда я сейчас съезжу в город, в аптеку, и куплю всё, что надо.
— Аля, ты напиши, я сам съезжу, — подал голос в открытую дверь из другой комнаты Виталий, вспыхнувший от радости, когда Александрина, говоря о возможности сделать укол, сказала «сегодня и завтра».
— Оставайся дома, мне будет сподручнее купить самой, — отказалась Логвинова.
— Тогда я сейчас быстро за деньгами.
— Виталик, — сказала бабушка, — возьми у меня в тумбочке. — Там тысячи полторы должно быть. Хватит, Александрина Григорьевна?
— Вполне, — торопливо поднялась молодая женщина. — Только с деньгами потом разберёмся.
Накупив медикаментов на пять тысяч, Александрина постаралась увильнуть от расчёта, попытку которого предпринял парень после её возвращения. Потом, когда окружённая тёплой заботой, накормленная Анастасия Петровна задремала, молодые люди вернулись в дом Виталия. Вскоре о денежных расчётах, к воодушевлению Александрины, было забыто, поскольку молодые люди занялись друг другом.
Проснувшись утром, Виталия рядом не обнаружила. Поэтому Александрине не удалось сравнить свои нынешние ощущения с теми, что одолели её в первое утро с парнем. Зато несомненным оказалось настигшее молодую женщину умиротворение. Лишь неожиданно для неё зазвучавшие строки внесли смятение.
Сердце по-прежнему тянулось к Владимиру. Но простота обстановки свидания с Виталием словно оттенила ярчайшую гамму чувств, что испытывала к любимому Александрина. Так обыкновенная с виду деревянная рамка придаёт дополнительное очарование изысканной картине.
— Аля, — выдохнул парень, появившись в дверях комнаты, — ты проснулась, — произнёс он, на излёте удержав готовую вырваться благодарность за то, что молодая женщина дождалась его возвращения. — Я поймал рыбу на завтрак, — объявил Виталий, сияя широкой горделивой улыбкой.
— Когда же ты успел? — улыбнулась в ответ Александрина, испытывая непреодолимое желание приблизиться вплотную к молодому человеку, восторженно объявившему о своей добыче. — На реке, должно быть, прохладно, — прильнула она к парню, вдыхая упоительный запах речной свежести. — У тебя даже волосы замёрзли, — потянувшись к его голове, взъерошила пальцами тёмную шевелюру.
— Это влажность тумана, — объяснил Виталий, не решаясь обнять в ответ молодую женщину, тёплую и невероятно соблазнительную спросонок. — Там совсем не холодно. А ближе к обеду обязательно разыграется солнце.
— Откуда ты знаешь?
— Утренний туман — верный признак того, что день будет солнечным.
— Я проголодалась, — весело заявила Александрина. — Давай-ка, прежде чем пожарить рыбу, быстренько соорудим омлет.
— А рыбу пока могу поставить в духовку запекаться в фольге. Жарить я не умею, — извинительно улыбнулся Виталий.
— Какая рыба? — заглянула в раковину Александрина.
— Голавль.
— О, прекрасно! Раньше нравились караси, а теперь почему-то предпочитаю язей и голавлей.
— Кто научил разбираться в рыбе? — с затаённой ревностью осторожно спросил Виталий.
