— Угощает приятель мужа Ларисы. Она, кстати, терпеть не может возиться с рыбой. Но есть очень любит, — хохотнула Александрина. — Поэтому приходится готовить мне. Её муж, Миша, самоотверженно чистит и потрошит. А потом уже я могу жарить или запекать рыбу в любых количествах. От бабушки научилась, — тепло пояснила она, — у которой жила на каникулах.
Утолив первый голод, незаметно для обоих, надолго растянули удовольствие совместного завтрака. Чай сменялся кофе; сырный крекер пряниками; на столе, в дополнение к сгущёнке, появлялись малиновое варенье, яблочное повидло и мёд.
— Как Винни в гостях у Кролика, — потешалась Александрина, пробуя по ложечке каждое из угощений. — «Ну, если вы больше ничего не хотите…»
— Не уходи, — вскочил Виталий, позабавив гостью своим испугом. — Сейчас сгоняю в магазин за шоколадками и мороженым.
— Я, конечно, сладкоежка, но не до такой же степени, — покатилась со смеху Александрина. — Не надо никуда гонять, — успокоила она парня. — Уходить я пока не собираюсь. Сначала зайдём к Анастасии Петровне, сделаю ей укол. А потом желаю прогуляться к реке, где ты поймал эту замечательную рыбу. И в лес тоже неплохо наведаться. Тебе же нельзя забывать свои лесные владения.
— Везде с тобой побываем, — пылко заверил Виталий, вне себя от радости, что проведёт с Александриной ещё несколько часов.
С удовольствием прогулявшись к реке и довольно долго побродив по лесным владениям, расстались в завершении дня с необыкновенным ощущением, будто каждый из них обменялся с другим толикой счастья, многократно приумножив при этом своё.
Чуть меньше года назад
— Виталя, — с жалостливой нежностью обратилась однажды к внуку Анастасия Петровна, — ты бы не привыкал к этой женщине.
— О чём ты, бабуль? — недовольно сдвинул брови парень.
— Не любит она тебя, мой хороший. Вроде тянется к тебе, но не любит. Уж поверь моему сердцу женскому, — смелее произнесла бабушка, воодушевившись, что Виталий не ушёл от разговора, а, наоборот, как будто настроившись на длительную беседу, примостился рядом на скамейке.
— Да знаю, — неожиданно для Анастасии Петровны, обречённо произнёс парень.
— А раз знаешь, — осторожно приступила к убеждению бабушка, — то и ни к чему её привечать.
— Ба, ну что ты говоришь! — возмутился Виталий. — Ты мне советуешь выгнать её?
— Боже упаси, — всплеснула руками пожилая женщина. — Только не надо бы… — растерянно забормотала она, не решаясь завести с парнем разговор об интиме, искренне считая, что привязанность внука к Александрине зиждется именно на этом.
— Ба, ты, гляди, не вздумай сказать Але, чтобы не приезжала.
— Господь с тобой, Виталя! Да разве я могу сказать такое доктору, что Коленьку лечила? Сама приезжала, без вызова. И тебя в чувство привела, когда Коля ушёл. Да я ей век благодарна буду!
— А теперь она сама нуждается в помощи.
— Так помоги, — простодушно воскликнула Анастасия Петровна. — О чём просила-то? — спохватилась бабушка. — Гляди, Виталя, помощь разная бывает. Может она в поручители тебя зовёт? Или кредит просит на себя взять? Мало ли…
— Ба, ну какой ещё кредит? Не просила она ни о чём. Просто плохо ей. Понимаешь?
— А с тобой хорошо? — затаённо усмехнулась бабушка.
— А со мной хорошо. Спокойно.
— Тогда это точно не любовь, — вздохнула Анастасия Петровна.
— Почему это? — изумился её проницательности внук, хотя подспудно и сам осознавал бабушкину правоту.
— Любовь, Виталик, это, когда хорошо, но не спокойно, глубокомысленно заявила пожилая женщина.
— Должны страсти кипеть? — в свою очередь усмехнулся парень.
— Страсти не страсти, а без волнений не обойтись. Когда любят, скучают друг без друга. Перезваниваются опять же. Стараются увидеться как можно чаще. А тут что? Приехала раз в год и «до свидания!»
— Пусть так, — упрямо сжал губы Виталий. — Я всё равно буду её ждать, когда бы она ни появилась.
— Вот этого я и боюсь, Виталя. Привыкнешь так жить, словно на вокзале, в ожидании поезда. Да только на вокзалах-то не живут, мой милый. Там людей дорогих встречают. А живут дома, в настоящей семье.
— Значит, не суждено мне, как люди жить. Поэтому останусь на вокзале, ждать дорогого человека.
— Ох, Виталик-Виталик, привыкнешь, потом, ой, как сложно будет от сердца оторвать. Мне и её жалко, конечно. У неё явно сердце не на месте. Видно, любит кого-то, но безответно, — предположила Анастасия Петровна. — Вот она у тебя душой и отогревается.
«…и телом», — собиралась добавить пожилая женщина, однако вовремя прикусила язык, опасаясь, что внук откажется продолжать разговор в подобном ключе, и у неё не останется возможности попробовать убедить его расстаться с Александриной.
