— Виталий не делал вам ничего плохого, — осторожно сказала молодая женщина. — Вас все уважают, не только мы с Виталием.
Ага, уважаешь, — нараспев произнёс сосед, подтверждая предположения пленницы по поводу его невменяемости, — только в печку не сажай.
— Отпусти Алю, — попросил парень. — Пусть она уйдёт. Обещаю, что останусь здесь. У меня нет оружия, — поднял он раскрытые ладони.
— Останешься? — глумливо уточнил мужчина. — И чего мы с тобой будем делать? На дуелях биться? Ах, ты ведь безоружен. А за соснами, небось, друган твой, участковый, с пушкой притаился?
— Никто не притаился. Я приехал один, — уверенно сказал Виталий.
— Ладно, поверю покамест. Но останетесь оба и ты, и женщина. А то вдруг участковый всё-таки подтянется. Оставлю защиту при себе, чтобы отбить охоту Сергеичу пальнуть мне между глаз, — прижав Александрину крепче, мужчина продемонстрировал, как прячет лицо за её головой. — Небось, и тебе хочется, а Виталик? — выглянул он из-за локонов пленницы. — Хочется пальнуть-то?
— Никто не будет в тебя стрелять. Отпусти Алю.
— И дальше чего? Пойти самому ментам сдаться? Это завсегда успеется. А покамест надо с тобой рассчитаться. Вот подружка твоя верно сказала. Не надо старые тайны трогать. Умная она баба. Не тебе чета, Виталик. Вам с участковым не было покоя, всё по лесу шастали. Барский клад отыскать хотели, да? А нашли кое-что другое. Или ты один нашёл, без участкового? Ну, нашёл и нашёл. Чего теперь? Притрусил бы опять песочком и дальше жил с молодой женой. Так нет, решил мою жизнь порушить. А за это, Виталик, придётся платить. Одно могу обещать: женщина твоя не пострадает. Ежели, конечно, ты не захочешь местами с ней поменяться.
— Давай, — торопливо согласился Виталий. — Аля, иди сюда!
— Озябни, — приказал сосед, — не ты рулишь игрой! Ты что же, думал, — снова захихикал он, — что я тебя вместо неё резать буду? Нет, дружок, мне с тобой не с руки силами меряться, — прервал мужчина свой отвратительный смех. — Поменять тебя на неё, конечно, могу. Но тогда ей придётся окончить дни в зыбучем песке.
— Здесь нет зыбучего песка, — тихо проговорила Александрина, в последней попытке пробиться к разуму соседа.
— Есть, Александрина Григорьевна, — вкрадчиво произнёс ей прямо в ухо мужчина, — есть, милая. Сейчас сама увидишь. Правда, зрелище это не из приятных: наблюдать, как твой любимый заживо в песок уходит.
Александрину внезапно затошнило, резко закружилась голова. На ум пришёл кошмарный сон, в котором Виталий на её глазах погружался в зыбучий песок.
— Мне плохо, — прошептала молодая женщина.
— Потерпи, милая, — снова сжал её плечи сосед. — Скоро всё закончится. Давай поторапливайся! — скомандовал он Виталию.
— Что делать? — безучастно уточнил тот, с тревогой всматриваясь в побелевшее лицо Александрины.
— Пройди-ка чуток вправо, — принялся руководить движениями парня шантажист. — Вот так, стоп. Теперь пять шагов назад. Да ты не прикидывайся, будто не знаешь, куда идти. Ты ж в курсе, где тут и что. Смирись, Виталик, за всё надо платить. Восемь лет, — с горечью проговорил мужчина, — восемь лет ни один человек даже не подозревал. И зачем только ты полез не в своё дело? А ведь я с самого начала тебя предупреждал. Помнишь, как только начал шэриться по заимке, приложили тебя по голове? Так вот, это был я. Мог бы сразу убить, да пожалел. Выходит, напрасно.
— Значит, и Антона тоже ты погубил? — глухо спросил Виталий.
— Приятель твой сам себя погубил, — охотно ответил преступник. — Как и ты, сунулся, куда не просили. Собаку пожалел. «Зачем же, говорит, собаку убили, дядя Илья?» — хохотнул шантажист. — Вот я ему в лицо табачку и швырнул. Мол, ступай отсюда, парень, подобру-поздорову.
— А когда он начал задыхаться, отнял баллончик? — горько уточнил Виталий.
— Так я ж не знал, — с притворным сожалением проговорил мужчина, — что это лекарство. Думал, он мне в лицо прыснуть собирается, в отместку за табак. Вот я и подстраховался. А не полез бы твой приятель, до сих пор жил бы. Эх, парень, и тебя ничему жизнь не учит. Стало быть, прощай! А женщина твоя погорюет да другого найдёт. Время, знаешь ли, Виталик, лечит. Вот только не учит, как оказалось. Давай, — нервно вскрикнул сосед, чутко уловив шорох в отдалении, — ещё три шага назад! Ну, быстро! Иначе… — он угрожающе прижал остриё ножа к выемке между горлом и подбородком пленницы.
Виталий стремительно отступил, стараясь делать шаги поменьше. Однако в следующее мгновение понял, что шантажист обманул его, увеличив количество шагов. Проваливаясь в яму, замаскированную полиэтиленовой плёнкой, присыпанной поверху тонким слоем песка и сосновыми иглами, Виталий подался вперёд и вытянул руки, пытаясь удержаться на краю.
Пристально наблюдающий за ним сосед намеревался, оттолкнув от себя женщину, кинуться к Виталию, чтобы ударом ноги довершить падение парня в яму, глубиной два метра, дно которой угрожающе ощетинилось воткнутыми в землю электродами.
В этот момент раздался выстрел. Выпущенная из ружья в руках Владимира пуля, угодив шантажисту в мочку правого уха, окрасила шею и одежду на плече.
