Сергей покраснел, потом побледнел, наконец вскочил и вылетел из магазина, как пробка из бутылки.
Подруги заговорщицки взглянули на Нику, та поблагодарила их взглядом и устремилась к запасному выходу из магазина, который присмотрела, пока прогуливалась между стойками.
Выскочив на галерею, она внимательно огляделась, убедилась, что Сергея нигде не видно, и отправилась на поиски кафе, в котором экономка покойного отца назначила ей встречу.
До назначенного времени оставалось всего несколько минут, и ей следовало поторопиться.
Сперва ей попались два обычных сетевых кафе, которых в последнее время много развелось. И у них в городе парочка таких есть, а уж тут-то и вовсе полно.
Ника прибавила шагу, чтобы не опоздать, и почти перешла на бег. Наконец она увидела яркую вывеску «Бистро Андре», над которой был изображен жизнерадостный повар в высоком белом колпаке, с маленькими французскими усиками и довольной улыбкой. Под мышкой этот нарисованный француз сжимал длинный нарисованный багет. Что ж, все ясно.
Десяток столиков этого бистро были отгорожены от галереи невысоким деревянным барьером, украшенным искусственными цветами.
Ника пошла вдоль барьера, приглядываясь к посетителям бистро. Сначала она не заметила Юлию Милановну. Она взглянула на часы – было уже десять минут первого.
Неужели экономка не дождалась ее и ушла?
И тут она увидела знакомую фигуру в самом дальнем, самом темном углу кафе. Юлия Милановна сидела, откинувшись на спинку стула, повернувшись лицом к стене. Ника обошла барьер и направилась к угловому столику.
Немного не доходя до него, она окликнула экономку:
– Юлия Милановна!
Та не отозвалась и даже не шелохнулась.
Ника пожала плечами, подошла к столу и села напротив экономки.
Та по-прежнему не шевелилась.
В углу было темно, потому что светильник из цветного стекла, висевший рядом на стене, не горел, поэтому Ника не могла разглядеть выражение ее лица. Она увидела только, что сегодня экономка одета наряднее, чем в их первую встречу, что, в общем, не удивительно. На ней был бежевый трикотажный расстегнутый жакет, под ним – белая кружевная блузка с яркой рубиновой брошью.
Руки Юлии Милановны неподвижно лежали на столе, пальто висело рядом, на соседнем стуле.
– Извините, что я немного опоздала, – проговорила Ника, отдышавшись. – Никак не могла отделаться от своего… мужа. Вы ведь сказали, что я должна прийти одна.
Экономка молчала и не шевелилась.
– Спасибо, что вы меня дождались…
Юлия Милановна по-прежнему молчала, ни одна мышца на ее лице не шелохнулась.
Это молчание, эта удивительная неподвижность озадачили и насторожили Нику.
– Вы ведь сами настаивали на нашей встрече… – проговорила она смущенно.
Что-то в позе экономки показалось ей странным. Ника протянула руку, дотронулась до ее пальцев – но даже сейчас экономка не пошевелилась. Ника перегнулась через стол…
И зажала рот, чтобы не вскрикнуть.
Лицо Юлии Милановны, спрятанное в тени, было искажено невыносимой болью. Глаза ее были широко открыты и неподвижны, в них отражалась темная пустота.
Экономка была мертва.
То, что Ника приняла за брошь, было головкой булавки, или шпильки из тех, которыми прежде закалывали волосы или прикалывали к волосам кокетливую маленькую шляпку. Только рубиновая головка этой заколки торчала снаружи, все остальное вонзилось в грудь несчастной экономки, прямо в ее сердце. На блузке вокруг булавки растеклось рубиновое пятно крови.
Впрочем, крови было совсем немного – видимо, Юлия Милановна умерла мгновенно, сердце остановилось, и кровь перестала течь из маленькой раны.
Ника на мгновение зажмурилась.
Она подумала, как было бы хорошо сейчас открыть глаза и увидеть, что экономка отца жива и здорова, а вонзенная в сердце булавка ей просто померещилась…
Но нет – когда Ника открыла глаза, ничего не изменилось.
Она по-прежнему сидела за столиком кафе напротив мертвой женщины. Мало того – Ника осознала, что все еще касается ее руки, и в ужасе отдернула пальцы.
И тут увидела, что под мертвой рукой экономки что-то лежит. Что-то маленькое и зеленое. Рука чуть сдвинулась, и торчал теперь краешек странного предмета.
Под действием какого-то неосознанного побуждения Ника захотела посмотреть, что же это такое.
Очень осторожно, стараясь не коснуться холодной руки покойницы, она потянула эту штуку на себя – но тут до Ники дошел весь ужас ее положения: она сидит рядом с только что убитой женщиной, из груди которой торчит длинная булавка… если кто-нибудь увидит ее, наверняка подумает, что она – убийца, и тут же вызовет полицию…
Оправдаться будет невозможно! Вот полиции в ее положении ей только не хватало! Ника представила, как она рассказывает в подробностях все, что случилось с ней за последнюю неделю… да никто ей не поверит. И слушать не станут! Да если на то пошло, она и сама не поверила бы. Она еще и со своими, с позволения сказать, родственниками не разобралась, а тут еще мертвая экономка. Ну, эту женщину она видела один раз в жизни, так что не станет слишком расстраиваться.
Ника опасливо огляделась.
