Несмотря на тяжкую болезнь, что одолевала Мухаммед-Амина последние дни, его кончина для всего Казанского ханства выглядела неожиданной, несправедливой и преждевременной. Мухаммед-Амин был великим господином, а таким людям полагается жить долго, но обернулось все иначе: казанский хан взошел на самую вершину власти, чтобы остаться там надолго и с высоты величия управлять своими подданными, но оставаться на ней долго ему не было суждено.
Хан Мухаммед-Амии был велик даже в своем падении: дважды он был изгнан и трижды возвращался на казанский престол, чтобы сделаться несокрушимым. Не однажды он бросал вызов могущественному русскому государю, на что был способен не каждый из казанских ханов.
И вот сейчас он лежал неподвижный на широкой дубовой лавке, завернутый в зеленые шелковые покрывала. Эпоха великого хана ушла, и, что будет за ней, никому из казанцев не было ведомо.
Муэдзин[42] продолжал голосить, напоминая о бренности всего живого.
Хан Мухаммед-Амин не оставил после себя наследников. Видно, Аллах, разобидевшись на своего раба за какой-то проступок, не позволил ему иметь потомство.
Со смертью Мухаммед-Амина пресеклась династия Улу-Мухаммеда, правившая Казанским ханством более семидесяти лет. Тело почившего хана еще не было предано земле, а все думы горожан были о предстоящем выборе нового казанского господина. Тут главное – не ошибиться. Первым кандидатом на казанский престол считался Сагиб-Гирей, сводный брат почивших ханов Мухаммед-Амина и Абдул-Латифа. Вторым рассматривался касимовский хан Шах-Али, родившийся в России и ею воспитанный.
Перед самыми сумерками тело казанского хана Мухаммед-Амина было захоронено в усыпальнице казанских ханов.
На следующий день после похорон Мухаммед-Амина во дворце Адиль-бека собрались казанские Карачи[43]. Расположились на длинных лавках с мягкими небольшими подушками. На столе в широких фарфоровых вазах лежали фрукты и шербет, в золоченые пиалы был разлит душистый цветочный чай. Отпив глоток напитка, первым о государственных делах заговорил хозяин дома.
– Нам нужно избрать такого хана, который не станет озираться на Москву и будет проводить независимую политику ханства. Нам с русским государем не по пути!
– И кого ты предлагаешь, уважаемый Адиль-бек? – спросил сидевший рядом с ним Гияс-бек, имевший удел неподалеку от Казани.
– Лучше всего для нас будет кандидатура Сагиб-Гирея[44], младшего брата Мехмед-Гирея. За ним стоит гордый и воинственный род, который всегда поддержит и его, и Казань в трудную минуту.
– Но среди Карачи не все так думают, – сдержанно заметил Бабур-бек, сидевший напротив. Отломив кусок шербета с орехами, он аккуратно его разжевал крупными слегка желтоватыми зубами. – Как только Сагиб-Гирей станет ханом, так он тотчас призовет из Крыма своих родственников, и они будут править Казанью, не считаясь с нашим мнением. Следует выбрать малолетнего Шах-Али, внука падишаха Бахтияра. Он молод и слаб, мы будем управлять им так, как посчитаем нужным.
– Шах-Али родился в Московии, там же и вырос, – возразил Адиль-бек, – для него русские ближе, чем его братья по крови и вере. А потом, он очень мал, чтобы сидеть на казанском престоле. Ему сейчас всего лишь тринадцать лет.
– Его возраст не помешал ему уже два года сидеть на Касимовском ханстве.
– Даже если мы призовем Шах-Али, то он приедет в город не один, а в сопровождении московских полков и русского посла, который и станет управлять Казанью. Мы не должны допустить этого, – высказался Мурат-бек, потомок князя Бехана. – Мне известно, что Булат Ширин ведет переговоры с казанскими Карачи, чтобы заручиться их поддержкой для отправки в Москву посланника с просьбой возвести на казанский престол своего воспитанника Шах-Али.
– Этого нельзя допустить. Если кто и может противостоять притязаниям Москвы на Казань, так только такой закаленный воин, как Сагиб-Гирей. Если он сядет на казанский престол, то вместе с ним мы получим крепких, надежных союзников, которые всегда поддержат нас в споре с Москвой, – помолчав, бек обвел собравшихся долгим пронзительным взглядом и проговорил: – Это наше государство, и мы хотим управлять им самостоятельно. Возможно, русский государь Василий III и мудрый человек, но будет лучше, если его умудренность будет направлена на Московское государство, нежели на наше. Прошу высказаться каждого из присутствующих о моем предложении. Давай начнем с тебя, эмир Муса…
МУГАМБАР-БЕК ЯВЛЯЛСЯ ПРЯМЫМ ПРЕДКОМ ВЛИЯТЕЛЬНОГО ОГЛАНА[45] БУЛАТА ШИРИНА. В качестве ближайшего сподвижника Улу-Мухаммеда он прибыл вместе с ним из Крыма. Заполучив обширные земли близ Казани, Мугамбар-бек вошел в ближайшее окружение казанского хана. Его предки входили в четверку титулованных родов Крымского ханства, имевших право утверждать крымских ханов на престол. Такое же наследственное право распространялось и в отношении казанских ханов. Последние несколько лет оглан Булат Ширин являлся важнейшим лицом в Диване – совещательном органе при хане и, по существу, руководил внешней политикой ханства.
