Спокойный, рассудительный, Булат Ширин был утвержден послом в Москве от Казанского ханства. Прекрасно владевший русским языком, он умел договариваться с боярами, среди которых у него было немало приятелей, что способствовало решению многих государственных дел.
Будучи послом в Москве, он видел, как укрепляется и расширяется Русское государство. Как одно за другим входят в его состав соседние удельные княжества. Булат Ширин был убежден в том, что в скором времени интересы русских правителей распространятся дальше на восток. Единственная возможность не угодить под каток русской армии и не лишиться собственной государственности – так это сохранить с ней добрососедские отношения. Жалко, что очевидного не понимали многие казанские Карачи, собственными руками толкавшие Казань на войну с сильной Москвой.
Вельможи московской партии Казанского ханства собрались в роскошном дворце оглана Ширина, белыми каменными палатами раскинувшемся на берегу реки. По праву хозяина первым заговорил Булат Ширин:
– Наше государство стоит на перепутье… Время для нас очень трудное. И мы, как Карачи, несем за него ответственность. Пусть каждый желающий выскажет свое мнение.
– Я только что пришел из дворца Адиль-бека, – произнес оглан Гумер, – он собрал вокруг себя своих сторонников и объявил, что на ханство следует пригласить Сагиб-Гирея.
– А что ему ответили остальные Карачи? – нахмурившись, спросил Булат Ширин.
Адиль-бек был один из немногих Карачи, с которым у Булата Ширина не складывались отношения, хотя в их биографии присутствовал недолгий период, когда они были дружны. При покойном Мухаммед-Амине они вместе целых долгих десять лет заседали в Диване, но вряд ли можно припомнить хотя бы одно заседание, в котором они не сошлись бы крепкими характерами.
Каждый из них по-своему смотрел на благополучие Казанского ханства, и оттого их политические взгляды были часто диаметрально противоположными.
– С ним согласились почти все Карачи.
– Что ему ответил эмир Алтын-бек?
– В последний год он сделался одним из преданных сторонников Адиль-бека… Сказал, если ханство не хочет погибнуть, тогда нужно пригласить крымчака Сагиб-Гирея.
– Был ли на собрании эмир Муса?
– Был… Он тоже согласился с Адиль-беком. Против такого решения в открытую высказался лишь оглан Махмуд. Он ответил, что не следует злить Василия III, иначе мы получим новую войну, которая будет разрушительнее прежней. Если мы хотим ослабить русского государя, то должны заручиться поддержкой Ногайского, Астраханского, Крымского и Сибирского ханств. Только после этого можно дергать его за бороду.
– Оглан Махмуд всегда мыслил разумно… Адиль-бек не сказал, когда именно собирается ехать с посольством в Крым, чтобы просить на казанский престол Сагиб-Гирея?
– Нет. Только обмолвился, что сначала ему нужно закончить все свои дела в Казани, а только потом можно просить на казанский престол Сагиб-Гирея. Что будешь делать, Булат?
– Выезжаю, – коротко ответил оглан.
– Когда?
– Через час, – повернувшись к слугам, приказал: – Вели запрягать коней, я выезжаю в Москву просить на ханство малолетнего Шах-Али. Нужно спасать государство от беды. И скажи эмиру Закиру, беку Надиру, оглану Раифу и мурзам Халиму и Латифу, что мне нужна их поддержка. Я хотел бы ехать в Москву вместе с ними, это будет первое посольство без хана.
Казанское посольство добралось до Москвы только на шестой день. У переправы через Волгу послов застал ливень. Дороги враз раскисли, во многих местах сделались непроходимыми, а потому приходилось искать объездные пути. Где-то у Нижнего Новгорода прошел ураган и повалил на наезженную дорогу вековые могучие вязы. Казалось, что сама природа чинит препятствия посольству, вынуждает его отправляться восвояси. Но перед каждой такой незадачей, веря в благую цель намеченного, Булат Ширин велел останавливать повозки, без труда отыскивал направление на Мекку и, постелив на земле молельный коврик, совершал намаз.
Молитвой изгонял всех шайтанов, мешавших продвижению, вдохновенно напутствовал единомышленников, и процессия с прежним рвением устремлялась к границам Московского государства.
Великий князь Московский Василий III принял посольство Казанского ханства незамедлительно. Выслушал правильную, взвешенную и безо всяких лукавств речь казанского посла Булата Ширина, а потом заговорил:
– Очень сожалею о моем почившем брате Мухаммед-Амине. Но что поделаешь, такова воля Господа… Сейчас он в раю, а жизнь продолжается. Как же мы можем обидеть отказом наших добрых соседей? Мы уважим вашу просьбу. – Государь Василий Иванович выглядел довольным. Был приветливым. – Получите на ханство моего брата Шах-Али. Я ему Касимов в княжение дал. Хоть он и молод, но со своими делами справляется умело, – слегка нахмурив брови, подумал о чем-то своем и добавил бодро: – Не в пример некоторым… Шах-Али сегодня гостит у меня во дворце, так что можете познакомиться со своим господином поближе. Степка! – позвал великий князь дворцового человека. – Приведи сюда царевича Шах-Али.
