– Что ответил Шах-Али? Он с нами?
Оглан Сиди лишь с сожалением развел руками:
– Чужой русский правитель для него значит больше, чем его собственный народ.
– Сагиб-Гирей скоро будет в Казани?
– Сколько всадников его сопровождают?
– Триста уланов.
– У Шах-Али был шанс уцелеть, он им не воспользовался… Теперь я за его жизнь не дам и медной таньги… Мехмед, выезжай со своим отрядом навстречу Сагиб-Гирею. А уж мы здесь, в Казани, подготовим ему достойный прием.
– Для казанцев приезд в город Сагиб-Гирея будет большой радостью! – весело отозвался мурза[55] и тотчас покинул комнату.
Вызвав в комнату командира конного отряда, оглан Сиди спросил:
– Все ли готово для выступления?
– Да, господин. Наши люди находятся на своих местах, все ждут только твоего приказа.
– А где сейчас Федор Карпов?
– На посольском подворье. Мои люди не спускают с него глаз. Что прикажешь с ним делать? Повесить на воротах или отрубить голову?
– Послов не убивать! – распорядился оглан Сиди. – Они нам еще понадобятся. Мы обменяем их на своих пленных.
– А как быть с Шах-Али?
Губы оглана расползлись в неприязненной улыбке:
– Я сам нанесу ему визит.
МЕЖДУ КАЗАНЬЮ И МОРКВАШАМИ НАХОДИЛСЯ БОЛЬШОЙ ОСТРОВ, ПРОЗВАННЫЙ ГОСТИНЫМ ДВОРОМ, потому что в его южной части размещались торговые купеческие ряды. Заросший густым лесом, местами совершенно одичавший, с большими озерами и заливными лугами остров тянулся на добрых двадцать верст вверх по течению Итили[56] и привлекал в свои просторы множество разнообразного зверья и птиц, чувствовавших себя защищенными из-за глубокой воды, окружавшей его кварцевые берега.
На остров съезжались в большом количестве купцы из ближних и дальних земель. Торговля шла бойко, деньги на торгах оставлялись большие. Из Сибирского ханства везли пушнину, из русских земель привозили пшеницу и пеньку, с Востока, славящегося разными сладостями, – шербет, а также кинжалы и сабли, пользовавшиеся среди местной знати большим спросом, из Китая прибывали шелк и фарфоровая посуда, из Астраханского ханства – рыба.
На берегу работали паромные переправы, доставлявшие торговцев и покупателей на остров. Здесь же, на пристани, стояли лодки и небольшие суда, имевшие от перевоза немалую выгоду. Суденышки, груженные по самые борта, не простаивали и вместе с людьми перевозили товар, а также многочисленный скот, чье мычание и блеяние раздольно разносилось над быстро бегущей водой.
Наиболее многочисленным было русское купечество, прибывавшее из разных городов России: Рязани, Мурома, Нижнего Новгорода. Скупалась в основном парча, расшитая серебряными и золотыми нитями, и фарфоровая посуда. Большим спросом у московских девиц пользовался китайский шелк, легкий, как полевой ветер.
Русские купцы, сопровождаемые вооруженными отрядами, чувствовали себя на Казанской земле уверенно, занимая лучшие торговые ряды, располагавшиеся ближе к переправе и недалеко от города. Купцы, прибывавшие из Астрахани и из Ногайского ханства, размещались подалее, вплоть до самых Моркваш, где продавались в основном рыба и скот.
Выстрелы из Кремля прозвучали в самый разгар торговли. Поначалу на них не обратили внимания – такое случалось и раньше, когда прибывал важный и желанный обоз. В знак глубочайшего почтения особо богатый обоз могли приветствовать даже пушечными выстрелами.
Нередко стрельба происходила и на самом острове, где располагался пушечный полигон: пушкари, оттачивая свое мастерство, разбивали в щепки тяжелыми каменными ядрами потешные крепости. Иногда стрельба затевалась такая частая, что в воздухе от речных брызг возникало водяное облако, скрывавшее из виду крепостные постройки. Солнечные лучи, ломаясь о водяную пыль, образовывали радугу, высоко поднимающуюся над Кремлем.
В этот раз было иначе – стрельба затянулась, пальба шла вразнобой. Палили пищали, бабахали пушки. В торговых рядах произошло замешательство.
– Что же там такое происходит? Неужели татарове купцов бьют?! – ахнул нижегородский купец, рассмотрев на противоположном берегу вооруженных всадников с копьями.
Уланы[57] неспешно подъехали к купцам, доставлявшим товар на противоположный берег. Некоторое время стороны о чем-то спорили. До торговых рядов на Гостином дворе доносились лишь обрывки татарской и русской речи, звучали громкие восклицания и злобные выкрики, потом вдруг прозвучал истошный вопль. Всадники, выхватив сабли, порубили купцов, собравшихся на пристани, и устремились к следующей группе торговцев, дожидавшихся переправы.
На острове из торговых рядов, затаив дыхание, наблюдали за тем, как, побросав товар, купцы разбегаются в разные стороны. Забегали в сторожки, раскиданные на берегу, прятались в домах, укрывались в камышовых зарослях. Но выпущенные стрелы и удары сабель неизменно достигали цели. Скоро весь берег был устлан телами убитых.
Бесхозный товар уланы укладывали на повозки и телеги и увозили в город к новым хозяевам.
Суденышки, стоявшие на берегу, и паромы загружались вооруженными людьми и направлялись к острову.
