– Господин, ты во всем слушаешь русского посла. Нам, твоим верным слугам, казанским Карачи, такая дружба не нравится. Ты пренебрегаешь мнением Дивана, на котором мы выносим общие решения. Мы в Казани живем давно, а ты недавно… Мы здесь родились и знаем, с кем нам следует дружить, а кого нужно обходить стороной. Кто наш враг, а кто нам друг. Какие налоги следует взимать с наших подданных и в каком размере. Какую пошлину следует брать с купцов, а кого нужно освободить от налогов. Русский посол, которого ты считаешь своим другом, все делает на пользу Руси, но во вред нашему ханству.
– Я с тобой не соглашусь, уважаемый оглан, – спокойным тоном возразил Шах-Али. – Я не вижу вокруг человека, который разбирался бы в посольских делах грамотнее, чем Федор. Никто не обладает большим даром убеждения и умением более четко сформулировать свои мысли, чем он. В каждом непростом вопросе Федор Карпов всегда находит правильное решение, которое выгодно ханству. Русский посол очень умен, и мне всегда важно услышать его мнение. А решения я принимаю всегда сам.
– Господин, но все советы московского посла почему-то направлены на благосостояние Русского государства. С его купцов мы берем меньшую пошлину, на ярмарке они получают лучшие места, им разрешается торговать по всему ханству…
– Не вижу плохого в том, что русские будут торговать по всей нашей земле. Это принесет ханству больший доход.
– Наверняка это тебе посоветовал Федор Карпов. Мы сами должны решать, что для нас хорошо, а что нам не выгодно. Казанское ханство должно порвать путы, связывающие нас с Русским государством.
– Что же ты предлагаешь? – Шах-Али не выглядел удивленным. За годы правления Казанью он многое сумел понять. – Идти на Москву войной?
– Возможно, что и войной… Но для начала нужно прогнать из Казани всех русских, – уверенно выдержал оглан Сиди хмурый взгляд Шах-Али (не такого разговора он ожидал).
– И оставить Казань наедине с Москвой? Ты этого желаешь?
На столе в синей вазочке лежал шербет, источавший тонкий сладковатый аромат. Его запах буквально кружил голову. К пиале, заполненной наполовину, оглан Сиди даже не притронулся. Лишь подержав ее в руках, поставил на прежнее место, придавив донышком павлину хвост. Наверняка красивая птица не обиделась. Сейчас не до нее.
– Нас поддержат и Ногайская Орда, и крымский хан.
Шах-Али оставался спокоен. За два прошедших года, несмотря на молодость, он приобрел политическую зрелость. Не спешил карать дерзкого, но и не торопился поощрять за преданность.
– Этого недостаточно, чтобы победить русского государя.
– Господин, вспомни своих великих предков.
Шах-Али сдержанно улыбнулся: «Что может знать слуга о его предках?»
– Каким великим воином был Тохтамыш, ходивший войной на Москву. А Саид-Ахмед, первый хан Большой Орды, заставивший московского князя Василия II, получившего прозвище Тёмный, выплатить дань. Он не боялся никого, воевал со всем миром и всюду побеждал! Дважды громил польское войско, дошел до Львова и взял множество пленных. А до тебя на казанском престоле сидел Улу-Мухаммед, – с прежней горячностью продолжал оглан Сиди. – Он не только пошел войной на Василия Тёмного, но еще и взял его в плен!
Шах-Али поморщился: назойливость оглана стала его утомлять.
– Я давал клятву верности Василию III. Он называет меня своим братом. И ты полагаешь, что я пойду на него войной… Я хорошо знаю русского государя, за добро он платит добром. Но уж если его кто-то предал… Не простит! Ты мне предлагаешь идти на Московское государство войной? – поморщившись, Шах-Али продолжил: – Неразумные речи ты говоришь. Что ты можешь знать о Московском государе… Чтобы он потом пришел со своим войском и разрушил наше ханство до основания? Это при Улу-Мухаммеде Казань была сильной, а Москва слабой. Сейчас все выглядит иначе: Василий Тёмный укреплял Московское государство, его сын Иван III собирал русские земли вокруг Москвы, присоединил Новгород Великий, а Василий III взял богатый купеческий город Псков. Новгород и Псков содержат его армию, покупают для нее вооружение и строят по всей Руси каменные крепости. Сейчас Москва значительно сильнее, чем Казань. Только безумец способен сейчас бросить Русскому государству вызов! Оглан Сиди, у тебя много государственных дел, займись лучше ими!
– Мой господин, теперь я понимаю, насколько был неправ.
Поднявшись, оглан согнулся в полупоклоне и попятился к выходу.
– Если в следующий раз будешь меня уговаривать выступить против брата моего, Московского государя Василия III…
Вельможа невольно посмотрел на хана.
– …То я объявлю тебя заговорщиком… А как казанские ханы поступают с теми, кто нарушил клятву, ты знаешь не хуже меня.
Оказавшись в коридоре, оглан Сиди глубоко вздохнул, понимая, что находился всего лишь в шаге от плахи.
Он вышел из дворца, пересек просторный двор – в его глубине гвардейцы разучивали сабельные удары; по соседству лучники стреляли на меткость в круглый небольшой щит – и зашагал в сторону двухэтажного каменного дома.
Оглана ожидали с нетерпением. Едва он перешагнул порог, как Алтын-бек спросил:
